Фантастика 2026-155 - Николай Алексеевич Некрасов

— Интересно, какого черта Рысь стрельбу открыл. Подумаешь милиционеры к нему в гости пожаловали. С его трудовой биографией это не удивительно. Для него это как поход к парикмахеру должен быть. Надо осмотреть дом. Что-то тут не так, — распорядился Амбаров.

— И что это за стрельба была. Словно из охотничьего по кабану бахнули? — спросил он.

— Его мама нас неприветливо встретила, — ответил я.

— С ней все в порядке?

— Жива. Но в отключке.

— Матери конечно прикрывают своих сыночков, но чтобы из охотничьего ружья да не по воробьям… удивительные дела тут творятся.

Мы вошли в дом.

Через полчаса усердных поисков, мы обнаружили причину столь нервного поведения Рысина. В подполе дачного дома мы обнаружили ухоронку, в которой лежал запрещенный советским законодательством груз. Впрочем, и по нормам Бресладского законодательства за хранение такого по головке бы не погладили. В лучшем случае отправили бы на каторжные работы на отдаленную захолустную планету. Что же полагалось за хранение и вероятно сбыт большой партии наркотиков по советскому законодательству я не знал, а в памяти Тени этой информации я не нашел. Сам же если и даже знал это, делиться со мной ценной информацией не собирался.

На даче Рысин хранил полтора килограмма анаши и полкило порошкового морфина. Анаша на черном рынке у наркошей шла по рублю за грамм, морфин по двадцать пять — тридцать рублей за грамм. Так что нехилый математический подсчет выдавал сумму в четырнадцать тысяч рублей. Солидная сумма для простого советского гражданина с темным криминальным прошлым и для простой советской учительницы или кем там работала его мама.

— Теперь понятно, чего он взбесился. Одно дело за попытку изнасилования ответ держать. Тут срок небольшой выйдет. Другое дело за сбыт и хранение в особо крупном. Тут как карта ляжет, — задумчиво произнес Амбаров, разглядывая наркотические трофеи на обеденном столе Рысиных.

Скорая приехала быстро и забрала Карасева, и Пироженко. Первому уже ничем нельзя было помочь. Второго же нужно было вернуть в милицейский строй в короткий срок. Сопровождать коллег взялся Окунев и Ефимов.

Вторая скорая через десять минут и забрала раненного Рысина. С ним поехали Стрельцов и пара незнакомых мне милиционеров из команды майора Брюлова.

Мы оставались на даче Рысина. Из Главка к нам ехала помощь, а пока мы проводили предварительные следственные действия.

Мать Рысина пришла в себя, сначала она ничего не говорила. Толи не могла, толи не хотела. Только плакала. Потом запричитала, что ее сыночек ни в чем не виноват, что его сбили на дурную дорогу бандиты. А он уже не мог отказаться. На вопрос, что это за наркотики и откуда они на даче, она ничего не могла сказать. Но судя по выпученным глазам складывалось впечатление, что ничего не знала.

Из ее путанных показаний картина вырисовывалась следующая. Она и знать не знала, в какой блудняк впутался ее сын. И не подозревала, пока не приехала на дачу, что он использует родительский домик летнего отдыха, как оперативную базу для своих темных делишек. Здесь он встречался с какими-то мужиками, кое кого она знала по старой жизни во дворе Сайгоне. Сюда он водил баб для развлечений. Она думала, что это обычные будни тунеядца и опустившего человека, в которого, по ее мнению, превращался ее сын, а тут вот какие криминальные дела нарисовались.

Другой серьезный вопрос поставил женщину в тупик. Почему она стала стрелять по милиционерам? Она заявила, что и знать не знала, что это милиционеры. Сын ей утром рассказал, что у него серьезные неприятности. Его придут убивать какие-то нехорошие люди. Поэтому когда он вдруг стал стрелять со второго этажа, она вооружилась старым охотничьим ружьем и стала ждать бандитов, чтобы показать им, что мать сына в обиду не даст. В общем какой-то жуткий бред на мой взгляд. Но этот бред происходил в жизни.

Приехали две машины из Главка. Одна забрала мать Рысина. Другая преступила к оперативным действиям.

Нам здесь больше нечего было делать. Мы с Амбаровым выехали в Ленинград. Я сел за руль.

Как потом оказалось совершенно случайно мы вскрыли серьезную криминальную схему по незаконному обороту наркотиков.

В город мы приехали затемно. Я довез Амбарова до Главка. Сам поехал домой.

Во дворе я увидел Марину. Она в гражданском платье и плаще ждала меня скамейке. Я подошел к ней.

— Что ты здесь делаешь? — спросил я удивленно.

— Соскучилась, — ответила она.

По рекомендации Амбарова я позвонил профессору историку криминалистики Федору Евгеньевичу Тредиаковскому. Трубку подняли сразу. Послышался мягкий, чуть рокочущий голос.

— Алло. На проводе.

Я представился, сказал, что номер мне дал Сергей Амбаров.

— Конечно, конечно, помню его хорошо. Чем могу быть полезен? Друзья Сергея Вольфовича мои друзья.

Я рассказал о нашем деле, постарался не вдаваться в лишние подробности, но не забыл о всех важных моментах. В первую очередь о ветках деревьев, которые торчали из ран мертвых людей, словно их кто-то туда заботливо посадил. Тредиаковский выслушал меня внимательно, и, когда я закончил, поинтересовался:

— Вы значит хотите, чтобы я вместо вас постарался найти старые дела с подобным почерком.

Емко, но существу, ничего не добавить. Без лишних расшаркиваний и ненужной дипломатии. Только тут я сообразил, что прошу проделать большую кропотливую работу, но главное, что для профессора чужую.

— Я понимаю, что прошу о большой работе, но это очень важно.

— Не извиняйтесь. Я все понимаю. От этой работы зависит чья-то жизнь, а возможно жизни. Давайте так. Мне кажется, что я слышал что-то похожее на эти эпизоды. Я возьму несколько дней на поиски. Давайте так поступим, позвоните мне в понедельник, и мы договоримся о встрече. Думаю, у меня будем для вас, что рассказать.

Я попрощался с профессором и повесил трубку.

Стрельцов занимался заполнением каких-то бумаг и не обращал ни на что внимания. Ефимов стоял у открытого окна и смотрел на улицу.

— Эх, сейчас бы взять билеты, да на полку жд. Да куда-нибудь в Геленджик. На пляж. Красота. Солнце, море, пиво. Приятные знакомства. А не все это.

— Как там Степа? — спросил неожиданно Стрельцов.

— Операцию сделали. Пулю извлекли. Жизни ничего не угрожает. Скоро на поправку пойдет. Рвется в бой.

Ефимов повернулся к нам. Я совсем недавно в коллективе, поэтому не до конца разобрался во всех взаимоотношениях. Мне казалось, что Ефимов держится от