Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

— … не может простая служанка обладать такой силой…

— … значит, она не та, за кого себя выдаёт…

— … наверное, Скорпионов женился не на простолюдинке, просто скрывает это зачем-то…

Усмехаюсь про себя. Вот так — минуту назад она была «подстилкой», а теперь уже загадочная незнакомка с тайным происхождением. Как быстро меняется настроение толпы, когда в дело вступает сила.

— Готова вернуться? — спрашиваю Олю.

Она кивает и поднимается. Берёт мою руку и крепко сжимает.

Возвращаемся в зал. Заседание возобновляется через двадцать минут. Мужчина с усами и женщина в шляпке пересели — теперь они на другом конце зала. Правильное решение.

Дальше всё идёт без происшествий. Выступают ещё свидетели, адвокат Щеглова лепечет что-то о смягчающих обстоятельствах, прокурор добивает. Бывший губернатор сидит на скамье, ссутулившись, и не смотрит ни на кого.

К шести вечера судья оглашает приговор.

— Двадцать лет каторги в Сибири, — звучит в тишине зала.

Щеглов даже не вздрагивает. Он знал, думаю, ему сообщили, когда предлагали деньги за молчание, ведь этот приговор был подстроен лишь с одной целью — подставить меня. Его уводят, и перед тем как он исчезает за дверью, наши глаза встречаются на секунду. Он еле заметно кивает. Отлично — осознал, что не стоит разбрасываться действительно ценными предложениями.

Слегка улыбаюсь и выхожу из зала, ведя за собой супругу. У дверей стоит Олег — капитан моей гвардии, сегодня в парадной форме. Ждёт, как я и просил.

— Олег, — подзываю его. — Видишь парочку у колонны? Мужчина с тонкими усами, женщина в зелёной шляпке.

Он смотрит в указанном направлении и кивает.

— Донеси до них, что не стоит разносить слухи про графиню Скорпионову. Вежливо, но доходчиво.

— Будет сделано, — кивает Олег и направляется к ним.

Веду Олю к машине. Она идёт молча, прижимаясь ко мне. Устала — видно по тому, как тяжело она шагает. В машине она кладёт голову мне на плечо и закрывает глаза ещё до того, как мы трогаемся.

Это её победа — она столько сделала, чтобы дойти до этой точки, а сейчас её отпустило напряжение. Можно выдохнуть, а это не так-то просто, когда столько времени горишь одним делом.

Дома помогаю ей подняться в спальню. Помогаю расстегнуть платье, лечь и укрываю одеялом. Она засыпает мгновенно — даже не успевает ничего сказать. Ложусь рядом, обнимаю её со спины. Жар от её тела мягкий, убаюкивающий, но в сон меня не клонит.

Лежу в темноте и думаю о завтрашнем дне. Щеглов получил срок. Этапирование — в ближайшее время. Если мой план сработает — у меня будет козырь. Если нет — у Пересмешникова и Рыкова появится оружие, которое они направят прямо мне в лоб.

Но сегодня я ничего не могу изменить. Остаётся только ждать Засыпаю с этой мыслью.

Утро пятницы начинается спокойно. Оля ещё спит, когда я спускаюсь к завтраку. Евграфыч подаёт яичницу, хлеб с маслом и крепкий чай. Беру мобилет и открываю утреннюю ленту новостей — привычка, которая появилась у меня в этом мире. Кто бы мог подумать, что я вообще буду чаёвничать из фарфоровых чашек и зваться графом…

Первая новость — приговор Щеглову. Это было ожидаемо, все СМИ будут мусолить эту тему, пока ещё какая-нибудь шишка не полетит со своего поста. Вторая — прогноз погоды. Третья…

Перечитываю заголовок. Потом текст под ним. И ещё раз. Не верб своим глазам.

«Граф Анатолий Гаврилович Пересмешников подал документы на участие в выборах губернатора Крыма. Регистрация подтверждена».

Откладываю мобилет. Смотрю в тарелку. Потом снова беру мобилет и перечитываю ещё раз, будто буквы могли измениться.

Нет, не изменились.

Пересмешников лезет в губернаторы. Вот этого я совсем не ожидал.

Похоже, он никак не может остыть и оставить свою идею фикс — уничтожить меня. Весь этот спектакль с Щегловым, подстава, давление — это не ради денег и не ради мести. Это расчистка поля. Убрать конкурента и сесть в кресло самому. Интересно, а москвич в курсе, что творится у него под носом? Или это их общий план?

Щеглова они потеряли, но кто-то же должен сидеть в администрации и подписывать нужные документы. Хм…

Откидываюсь на спинку стула и усмехаюсь. Что ж, Анатолий Гаврилович. Ты решил потягаться — давай потягаемся.

Утро продолжает меня веселить, но уже газетами. Евграфыч приносит целую стопку к завтраку, и я листаю их одну за другой, прихлёбывая чай. Заголовки бьют наотмашь.

«Самый юный кандидат в истории Крыма: графу Скорпионову едва исполнилось восемнадцать».

«В детском саду мало места? Вчерашний подросток метит в губернаторское кресло».

«Неужели полуостров доверят мальчишке, который полгода назад лежал в психиатрической лечебнице?»

Последний заголовок — особенно приятный. Кто-то покопался в моей биографии и вытащил на свет историю с клиникой. Ожидаемо, но всё равно неприятно. Откладываю газету и допиваю чай. Ладно, пусть пишут. Любая реклама — это реклама, даже если она плохая. А мне сейчас нужна узнаваемость, остальное приложится.

— Евграфыч, — подзываю дворецкого. — Передай Олегу: мне нужна полная информация по всем кандидатам на пост губернатора. Кто подал документы, откуда деньги, какие связи, какие скелеты в шкафу. К вечеру понедельника.

— Будет сделано, — кивает он.

Не успевает дворецкий выйти из столовой, как входную дверь распахивают с такой силой, будто к нам ломится медведь. Впрочем, почти угадал — это Давид. Кабанский влетает в столовую, сияя так, будто ему присвоили орден.

— Сева! — грохочет он на весь дом. — Видел газеты? Тебя приняли! Ты кандидат!

— Давид, сядь, — говорю.

— Нет, ты не понимаешь! — он плюхается на стул напротив и хлопает ладонью по столу. — Это же событие! Надо отметить! Когда ещё такое было — граф Скорпионов идёт в губернаторы! Молодёжь врётся к власти. Ты заголовки вообще читал?

— Пока поздравлять не с чем. Кандидат — это не губернатор. До выборов ещё дожить надо, причём в самом прямом смысле.

Давид отмахивается, будто я сказал какую-то ерунду.

— Ладно, не хочешь праздновать — не надо. Но скажи мне хотя бы: какой у тебя план? Что будешь говорить народу? Чем привлекать?

— Всё просто, — откидываюсь на спинке стула. — Развитие края и безопасность. Монстры из разломов — это главная проблема полуострова, и ни один кандидат, кроме меня, не может предложить реальное решение. У меня есть охотничьи отряды, есть опыт и люди.

— Ты же понимаешь, что тебя обвинят в том, что ты всё сфабриковал, а отряды были созданы и подмяты под твоё крыло ещё до дела Щеглова. Скажут, что ты