Александр Богатырёв - Два дурака на чемодан алмазов

Новый взрыв смеха у Григория был на этот раз более продолжительным. Но когда отсмеялся, заговорил вполне серьёзно.

— Вот это, конечно, уже серьёзная проблема. Надо бы подключать «тяжёлую артиллерию» в виде Бехтерева и прочих психиатров. Ведь когда узнают, что к ним пришло — они этих церковников голыми руками порвут.

— Вряд-ли! — мрачно отрезал Василий. — Ты прикинь, какое бабло единовременно у попов из рук уплывает. Тут, кажца, битва будет «ещё та».

— Всё равно. По любому надо срочно приниматься пиарить наши лекарства. Причём не только здесь, но и в Европах.

— А как ты это сделаешь, если мы им ещё нихрена не поставляли? Опираться на то, что уже есть некие «впечатления» у местных врачей?

— А что остаётся делать? — развёл руками Григорий. — Не дрейфь! Выплывем. А если чо — у нас есть «зеркало»!

Оба понимающе ухмыльнулись, вспоминая давешний случай.

— Но и это тоже не всё…

— А разве мы что-то ещё производили? — ехидно заметил Григорий.

— Нет, но будем. И речь пока-что о пенициллине. И о промышленном шпионаже.

— Есть уже кто-то на примете? Кто-то уже интересуется? — тут же посерьёзнел Григорий.

— Всё хуже. Шпионаж в России ненаказуем. Поэтому, иностранный шпион ничем не рискует. Он просто считается «любопытствующим человеком». А промышленный шпионаж — вообще никак. Особенно от «своих же». Никак не закроешься.

— Это мы ещё посмотрим! — многообещающе вставил Григорий. — От кого и «никак»…

Василий с сомнением покачал головой и продолжил.

— Патентное право тут таково, что совершенно не препятствует знакомиться с новинками ни конкурентам, ни вообще каким-либо иностранным гражданам.

— То есть, ты не запатентовал пенициллин… по этой причине?

— Да я как увидел что надо писать в патенте, когда узнал, что с ним может ознакомиться любой — мне тут же расхотелось! Это же получается, что мы тут создавать будем, а пользоваться будут не «дарагия рассеяне», а всякие наглосаксы.

— Ты по какому-то наитию, назвал лекарство не «пенициллином», а «солью номер восемь»… Теперь вижу, что тут надо быть осторожным. И мне заказал называть иначе. Хм!

— Так, как назовём? Какова будет «товарная марка»?

— А что, дело уже стоит за промышленным производством?

— Да. «Первый бак» уже завтра выдаст сырец.

Григорий удовлетворённо кивнул и начал рассуждать вслух.

— Ну… давай подумаем… Реально, то, что мы тут начали выпускать — бензилпенициллина натриевая и калиевая соли. Первая — как раз и есть та самая «соль номер восемь». Калиевая — девятая. Следовательно, чтобы не уходить далеко от традиции… Кстати помнишь ту историю с тринитротолуолом?

— Это какую? — наморщил лоб Василий.

— Да я тебе рассказывал! Это когда немец его создал, так чтобы засекретить, назвали его не нормальным химическим именем, а сокращённым — не тринитротолуолом, а толом, тротилом.

— А-а! Так ты и пенициллин предлагаешь назвать так? В этом стиле…

— А почему бы и нет?! Например, безициллин, или бензицинин, безициннат…

— Ну… По моему мнению, бензицинин как-то лучше звучит.

— Так и будет. — заключил Григорий.

— Гы! — оскалился он спустя небольшую паузу. — А не слишком ли близко название к «бензину»?

— И что? — не понял юмору Василий.

— Не боишься, что из-за созвучия, некоторые идиоты будут пытаться лечиться от ангины бензином? — тихо заржал Григорий.

— Ну… это уже не наши проблемы, а проблемы идиотов!

И тут в дверь скромно постучали. Братья отсмеявшись посмотрели дружно в сторону входа.

— Войдите! — Громко крикнул Григорий.

В комнату, всё время кланяясь зашёл прилично одетый человек. Пальтишко, хоть и не дорогое на нём было, но добротное. Не потрёпанное Да и сам он имел вид вполне ухоженный, благополучный. Это ещё подчёркивалось жизнерадостным выражением круглого лица. Да и вообще, как обратил внимание Василий, этот человек был очень похож на киношного Портоса. Такой же квадратный и живой.

— Знакомься брат! — сказал Григорий подав руку зашедшему. — Тимофей Аполинарьевич Веселовский. Инженер.

— Очень приятно! — ответил инженер в ответ крепко пожимая руку Василию. При этом он также крепко прижимал к груди запорошённую снегом шляпу.

— С последнего вашего визита, у нас прибавилось мебели. — улыбаясь сказал Григорий Тимофею Аполинарьевичу. — Вон там вешалка, на которую можно повесить и шляпу и пальто.

Вошедший подпрыгнул, рассыпался сначала в извинениях, потом в благодарностях и разоблачился.

Без пальто он выглядел не менее благополучно. Но как-то стандартно для данной эпохи. Традиционно. Как обычно выглядят все более-менее преуспевающие инженера в это время.

— Вот, брат, представляю. Тимофей Аполинарьевич любезно согласился на моё предложение поработать на нас. Инженер-металлист.

— Очень хорошо! — Оживился Василий. — Нам как раз нужны инженеры такого профиля.

— Я слышал, извините, господа у вас какие-то проблемы с заводом, который вы недавно приобрели. Надеюсь, чисто технического характера… А то знаете…

— Не волнуйтесь! — тут же поспешил заверить его Григорий. — Там проблемы совершенно технического характера. Рабочий люд там вполне тихий и довольный жизнью.

— И как Вам это удалось? — тут же горячо заинтересовался инженер.

— Придёте — увидите.

— Мы хотели перестроить тот завод и построить на его базе подшипниковый. А оказалось, что больше нужен инструментальный. Даже станко-инструментальный.

— Ого! А у вас размах! — удивился инженер. — Но смею Вас заверить, что России и подшипниковый тоже нужен. Ведь мыслимое ли дело — практически все подшипники закупаем в Европах!

— Но также нужна и спецсталь… — удручённо заметил Василий. — Она тоже больше там же, где и сейчас подшипники.

— Да, да, да! Дикари-с! Рассея-матушка, к сожалению, ещё дикая страна.

— Вот и сделаем её НЕ дикой. — посмеиваясь заметил Григорий и было заметно, что он пресекает начавшееся словоизвержение. Похоже, у этого господина, «рассуждизмы» на тему «тотальной отсталости России» — любимая тема.

Василий, заметив это, ехидно улыбнулся брату. Напоминая так ему о его давешних заблуждениях.

— Да… В России ныне всего не хватает.

— …И кто-то там писал о «переразвитости капитализма в России»! — не замедлил Григорий подколоть Василия. Намёк был очень прозрачный — на капитальный труд автора, пока мало известного в широких кругах образованной общественности, под названием «Развитие капитализма в России».[16] Где-то как-то подколка была справедливой, так как «тезис» о «переразвитости» был развит и раздут противниками «совка», апологетами «России Которую Мы Потеряли» до немыслимых размеров. Сейчас над РКМП — смеются. Но уже поздно. Миф сделал своё дело. СССР — уничтожен.