Вадим Мельнюшкин - Затерявшийся

   - Кто здесь?

   - Остапчук и Егоршин.

   - Где лейтенант?

   - За немцами погнался.

   Впереди опять раздалось несколько выстрелов. Оглянулся, за спиной человек пятнадцать.

   - Егоршин, ещё кто подтянется, остаются здесь. Остальные за мной.

   Это был хороший марафон. Калиничев как клещ вцепился в остатки немецкого отряда, и мы полчаса только и делали, что мчались на очередные выстрелы. Темнота уже была такая - как глаза целы остались, не пойму.

   И тут всё стихло. Как бы нам друг друга не пострелять. Крикнуть что ли? Не будут же немцы в ответ палить, чай не идиоты выдавать себя.

   - Лейтенант?

   - Здесь!

   И правда, здесь. Почти под боком, метрах в двадцати.

   - Ушли?

   - Ушли!

   - Б... Может разошлём людей? Веером.

   - Бесполезно. Их ещё человека четыре. Устроят засаду, побьют бойцов и опять уйдут.

   - Как прорвались?

   - Сходу. Мы как по ним вдарили, они сразу вперёд рванули и гранатами. Прямо через нас. Кого-то там завалили, пару подранков пока гнали. В Кополье у них должен грузовик остаться.

   - Не думаю, что туда пойдут.

   - Я тоже. Но грузовик стоит забрать и охрану кончить.

   - Ну, пошли.

   - Смысла не имеет туда всей толпой переться. Дайте мне ещё человек пять, да боеприпасы пополнить.

   - Хорошо. Тихвинский, организуй лейтенанту пополнение.

   Добитых отрядом лейтенанта подранков нашли без труда, кто-то из моей группы их приметил и даже проверил во время забега. Тащить этих здоровяков, а были они, и правда, здоровяками, никто не хотел, предлагали на месте обобрать и бросить. Пришлось применить командирский голос. На месте стычки с засадной группой нашли ещё троих. И троих своих. Мёртв, правда, был только один боец, из оставшихся двоих один был тяжёлый. Остапчук с Егоршиным тоже не избежали осколков, но бодрились.

   В овраге командовал Крамской. Точнее отгонял наиболее любопытных. По оставшимся телам только произвели контроль издалека, дальше сапёр никого не пустил, сказал, что самоубийцы могут идти, а остальным до утра делать там нечего. Один труп всё одно прибрали - миномётный подарок капитан всё же нашёл своего героя. Шмонать, нарвавшийся на мины фланговый дозор, желающих так же не было. Решив обойти место засады и узнать что с фрицами из передового, наткнулся на Нефёдова.

   - Капитан, поздравляю, мины не зря палил, одного точно достал.

   - Спасибо. Двух немцев, что прорвались вперёд, ребята тоже знатно постругали. Без потерь.

   - Понял. Всего, получается, семнадцать штук положили. У Калиничева без потерь не получилось.

   - Много?

   - Один. Двое ранены, один тяжело - в живот.

   - Как же он так?

   - На прорыв прямо через него пошли.

   - Тогда понятно.

   - Говорит четверо, или около того, оторвались.

   - Понял уже по стрельбе. У меня всего три мины осталось. Когда поедем?

   Кто о чём, а вшивый о бане.

   - Не сегодня. И боюсь, придётся не ехать, а идти. Потапов вернётся, разведает места переправы через Полоту, тогда и думать будем. Да и Калиничева надо дождаться, он в Кополье ушёл - трофеи добрать и с Балагушей рассчитаться.

   Дождь, из слабо моросящего, всё больше переходил в затяжной. Так и ливень, того и гляди начнётся. На немцах, кстати, были неплохие камуфляжные плащ-палатки непривычной формы, но похоже удобные. Жаль четыре убежало. Хуже, конечно, что тушки тоже смылись, потому как, к бабке не ходи, захотят вернуться и отомстить. И в следующий раз будут осторожнее. Хуже нет, чем недобитого врага отпускать - он после этого, как правило, умнеет, часто ещё и злее становится. Причём злость будет пытаться выместить на слабых, на тех же местных жителях. Выместить злость и убить пережитый страх. Нехорошо получилось, очень нехорошо.

  Машина идёт ровно, умеют фрицы делать автомобили, к этим автомобилям бы ещё и дороги, а так больше ста двадцати выжимать себе дороже. И всё же зря я на толстого наехал, как бы чего лишнего не вышло. Надо было просто молча отнести документы в приёмную Чайки, а там будь что будет. Нет, но ведь какие гады, ладно бы половину денег украли, сейчас этим никого не удивишь, но четыре пятых! Главное удобно - выпулил это всё в космос, и с концами - хрен кто какую экспертизу проведёт. При этом людей своих из-под удара вывели, а терпилами дураков вроде меня подставить решили. Вот уж хрен вам по всей морде! На спидометре уже сто пятьдесят - эка меня колбасит. Хорошо, что дорога почти пустая - сейчас встречный КАМАЗ пройдёт и опять будет чисто. Урод, ты куда прёшь на встречку! Ба-бах! Темнота...

   Проснулся в поту. На улице ночь. Да, грохнули тебя похоже Коля Бессонов, по кличке Бес. Или всё-таки меня. Жаль в зеркало ни разу не посмотрелся, хотя что бы я там увидел? Уж явно не Костину физиономию. Как же во всём этом разобраться? Может другие сны будут. Может я вообще лежу где-нибудь в коме, а это бред больного мозга? Шлёп! Ну да, бред - жужжит и больно кусается. Проклятые комары. Не похоже это на бред. Всё, надо выспаться, иначе завтра буду как мокрая курица.

  Калиничев появился часов в десять утра. Я к этому времени уже успел поесть и умыться, да и поспал не мало - часов пять. В наших условиях это и в самом деле не мало, Мартин Иден и того меньше спал, причём в мирное время. Потому вид я имел явно более презентабельный, чем лейтенант. Умучился он здорово, есть поговорка - краше в гроб кладут.

   - Товарищ командир, разрешите обратиться?

   Тут я заметил, что рукав левый его камуфляжки какой-то неприятно тёмный, да и натянут сильнее чем правый.

   - Что с рукой?

   - Пустяки, осколком зацепило.

   - Немедленно к фельдшеру. Чем хоть промыл или обеззаразил?

   - Чем-то присыпали.

   - Быстро на перевязку.

   Нет, ну что за народ, трудно спиртом плеснуть? Всё внутрь норовят.

   - Пошли, доложишь по дороге.

   Доклад оказался недлинным, хотя его конец и перемежевался краткими ругательствами, сопровождающими процесс отдирания фельдшером, засохшего от крови бинта. Рана на самом деле оказалась не сильно опасной - осколок только скользнул по трицепсу, содрав кожу и слегка повредив мышцу.

   - Спали они у Балагуши в доме, - заканчивал свой рассказ лейтенант, пока Геращенко упаковывал его руку в новый бинт. - Мы бы их и живьём могли взять, но Гришка, подлец, как чуял, самооборонщиков своих на часы поставил, и видимо, даже самогонкой не угостил. Троих мы засекли, по храпу в основном, в сарае они от дождя прятались, а один, собака, в сенях заныкался. Убивать не хотели, думали только оружие отнять, а этот гад возьми да пальни, хорошо промазал. Тут и завертелось. Пришлось всех в расход. Хорошо немцы очухаться не успели - второй-то обычный водила, а первый из этих оказался, радист, успел бы до автомата дотянуться, мог кого и достать. Я их через окно, крест-накрест. А Гришка чуть не сбежал, но чуть не считается.