Андрей Матвеенко - Сны Великого князя. Дилогия (СИ)

В обеспечение защиты своих планов от вмешательства «сверху» «заговорщиками» решено было свести до абсолютного минимума сообщение с материком. Легальный повод к тому с учетом недавнего печального опыта отправки в Чифу «Сокрушительного» придумали без труда — «флот не может более рисковать миноносцами, коих у него после всех понесенных потерь и так не слишком много в сравнении с японцами». А распоряжения Куропаткина и Алексеева, все-таки доходящие до Порт-Артура (как правило, с прорывающими блокаду немногочисленными пароходами), впредь должны были выполняться строго избирательно, сообразно их соответствию текущей обстановке — как, впрочем, уже не раз бывало на практике и до того.

Все эти новые схемы и принципы руководства войсками предстояло проверить в деле уже в самое ближайшее время.

13 июня японцы завершили высадку у Бицзыво 3-й армии Ноги (за исключением частей тяжелой осадной артиллерии и двух резервных бригад), но еще продолжали накачивать свежими частями, такими, как новоприбывшая 6-я пехотная дивизия, 2-ю армию Оку.

Русские в это время также закончили одно весьма важное дело — ремонт дирижабля «Россия». И это позволило 14 июня провести очередную авиаразведку позиций японцев под Цзиньчжоу и Бицзыво. Наученный горьким опытом, Костович в этот раз держал приличную высоту, что, конечно, снижало возможности распознавания целей, зато позволяло не бояться обстрела с земли. Доставленные им командованию к концу дня сведения показали, что у японцев все готово к очередному штурму, который стоит ожидать со дня на день.

Заодно прояснился и размер сосредоточенной на перешейке группировки японских войск, которая готовилась проломить Цзиньчжоускую позицию. Правда, ее численность воздушными наблюдателями была завышена и оценена примерно в 100 тысяч пехоты и 400–450 орудий. Фактически же у армии Оку было 44 тысячи человек, 208 орудий и 56 пулеметов (причем на момент разведывательного полета даже еще меньше, так как выгрузка пополнений все еще продолжалась), у армии Ноги — 34 тысячи, 160 орудий и 72 пулемета.

С русской стороны под Цзиньчжоу этой немалой силе противостояли примерно 9,5 тысяч человек из состава 4-й дивизии (численность этой группы войск во многом лимитировалась размерами самой позиции), имеющие 115 орудий и 20 пулеметов, включая один собранный из частей уничтоженных после первого штурма и еще шесть дополнительно снятых с кораблей. При этом с учетом развернутых под руководством Кондратенко за время передышки работ инженерные укрепления на Цзиньчжоуской позиции были значительно усовершенствованы, а артиллерия располагалась преимущественно на закрытых позициях.

Оставшаяся часть 4-й дивизии (5 тысяч человек и 48 орудий) находилась в резерве. Состав сил в Дальнем была сокращен до 1,5 тысячи человек с 16 орудиями, в Талиенване же был оставлен лишь небольшой отряд казаков.

При этом излишних иллюзий относительно удержания Цзиньчжоуской позиции штаб Кондратенко, принимая во внимание соотношение сил, не питал. И основную свою задачу командующий сухопутной обороной крепости, как и прежде, видел в том, чтобы максимально задержать противника, нанеся ему как можно больший урон, и дать возможность подготовить к обороне уже очередную позицию — Нангалинскую, которая в это время экстренно доводилась до требуемых кондиций как гарнизоном крепости, так и силами наемных китайских рабочих. Возможно, позиция у Тафашина была бы более предпочтительной, но русские опасались, что в случае их отхода противник при должной настойчивости может ворваться на нее, что называется, на плечах отступающих, так как отстояла она от Цзиньчжоу всего на 4 версты.

21 июня было ознаменовано началом второго штурма японского Цзиньчжоуской позиции. В нем приняли участие все силы 3-й армии Ноги и часть 2-й армии (26 тысяч пехоты, 128 орудий и 40 пулеметов) — прочие силы Оку были оставлены прикрывать действия японцев уже с севера.

Повторить трюк с поддержкой обороняющихся огнем из залива Хунуэза в этот раз не удалось — японцы не теряли времени и на совесть заминировали подходы к нему. Поэтому когда у миноносцев, сопровождавших выдвигавшиеся на позицию в ночь с 20 на 21 июня канлодки «Манджур» и «Хивинец», взрывами подсекаемых мин уничтожило все тралы и стало ясно, что дальнейший путь приведет лишь к бессмысленной гибели, русские корабли повернули назад.

Впрочем, японские канонерки, которые как минимум собственные заграждения в районе залива Хунуэза знали, под прикрытием миноносцев все же вышли туда на поддержку своих войск. Опрометчивость этого шага показала гибель 22 июня на мине с 22 членами экипажа винтового корвета «Каймон», используемого японцами в качестве корабля береговой обороны.

Следует отметить, что у Того на начало второго штурма Цзиньчжоу в целом был перевес по силам — в строю находились все его четыре броненосца, броненосные крейсера «Касуга» и «Якумо», семь легких крейсеров («Чиода» 13 июня подорвался на мине в бухте Тахе, но был отбуксирован сначала к островам Эллиот для временной заделки пробоины, а затем в Сасебо) и отряд Катаоки из «Чин-Иена», «Ицукусимы», «Мацусимы» и «Хасидате». Макаров же располагал только четырьмя относительно исправными броненосцами и таким же количеством крейсеров. В случае острой нужды в море могли выйти еще и «Победа» с «Рюриком», но лучше бы было этого избегать до исправления всех их повреждений.

Тем не менее, вся эта японская армада осталась практически не у дел — Того обоснованно опасался лезть со своими крупными кораблями в том «суп с клецками», в который после всех минных постановок и японцев, и русских постепенно превращались воды, непосредственно прилегающие к Квантунскому полуострову. Да и опыт «общения» с Макаровым в боях 2 и 25 мая, где тот показал себя достаточно опасным противником, тоже заставлял японского командующего осторожничать с выходами к Порт-Артуру. А повторять рейд «летучего отряда» Дубасова в залив Сахайкоу, выделяя для этого часть своих крупных кораблей, было довольно опасно — в этом случае русские могли рискнуть и наведаться к зоне высадки у Бицзыво и базе у островов Эллиот. И кто знает, как бы там обернулось дело…

Поэтому поддержка своих войск из залива Сахайкоу свелась для японцев лишь к огневому налету на левый фланг русских, произведенному прошедшим туда отрядом японских миноносцев — канонерки, памятуя судьбу «Цукубы», решено было не посылать. Налет вышел коротким — веским аргументом в пользу его прекращения стали две морские шестидюймовки Канэ, установленные русскими в качестве импровизированной береговой батареи. Их огнем японские корабли, которыми к тому же были замечены несколько сорванных с якорей русских мин из числа ранее выставленных здесь «Амуром», удалось сравнительно легко отогнать.