Олег Герантиди - Превосходящими силами
Потомок старинного дворянского рода вздохнул. «Надо ехать, – подумал он. – Ведь все равно увезут, а так, глядишь, и вправду отпустят, может, еще и денег дадут». Он медленно кивнул головой, и Судостроев тоже вздохнул облегченно. Непроизвольно он коснулся рукой кармана, в котором лежал пресс-тюбик с сильнодействующим снотворным и подумал весело – не пригодилось.
Через 47 минут со столичного аэропорта Праги взлетел необычный серебристый длиннокрылый самолет, повернул на северо-восток и исчез в облаках.
Советско-румынская граница.
13 июля 1941 года
– К охране государственной границы Союза Советских Социалистических Республик – приступить! Налево! Шагом! Марш!
Группа отряда Особого назначения Внутренних войск НКВД СССР, проще сказать, Осназ, в составе лейтенанта Чернышкова, старшего сержанта Пилипенко и рядового Волкова сменила пограничный наряд на третьем участке Черновицкого погранотряда на советско-румынской границе. Они и по ведомству одному проходят. Отличаются разве что вооружением. Вместо обычных СВТэшек у Чернышкова – ППШ, у Пилипенко – пулемет ДТ, более легкий, с большим запасом патронов, чем у стандартного Дегтяря – пехотного. У Волкова – винтовка. Не простая, снайперская модификация СВТ-40. Благодаря специальной обработке ствола, кучность у нее на уровне лучших спортивных снайперок, а оптика позволяет бить супостата в сумерках и ночью, при луне, а днем – так вообще за два километра.
У Чернышкова с командиром заставы накануне был «плотный» разговор. Не прав капитан! Да, еще нет войны, но можно сказать, что начался особый, предвоенный период, даром что ли Осназ к вам направили? Эта «особость» периода и меняет правила, сложившиеся на границе. Не как обычно, а как надо следует действовать. Немецкие самолеты летают через границу? И мы летаем! Проскакивают кое-где лазутчики закордонные? Так и нашей разведке знать нужно, не замыслил ли враг коварный нападения вероломного!
Сначала – плотная подготовительная работа. На картах в штабе округа «погадали» уже и указали, где наш основной интерес к румынам и курирующим их немцам. А на местности Чернышкову уже самому решать, где реку переходить, преодолевая контрольно-следовую полосу прибрежного песка, каким маршрутом, под прикрытием каких кустов и в тени каких буераков. Ясно, что подобная программа вызвала негодование командира здешней погранзаставы. За долгие годы службы здесь он в лицо знает всех офицеров румынской пограничной стражи. Разве что река мешает им ручкаться при встрече. А тут приезжает молодой лейтёха и начинает тайно готовить диверсии на той стороне. Мы люди военные, раз надо, так надо. Но попытки уточниться в штабе округа, да и вообще по инстанциям, предприняты были неоднократно, пока не прогремел грозный окрик откуда-то из поднебесья. Хотя все равно трудно привыкнуть к мысли, что относительно мирной жизни приходит конец.
Лейтенант со своим нарядом приблизился к берегу, с которого открывался вид на Румынию. С той стороны к этому месту спешили люди в румынской пограничной форме. Минимум отделение, с офицером, пулеметом и немецкой овчаркой на поводке. Чернышков в бинокль оглядел окрестности. Кроме этих, все мирно. А по рожам, веселым, наглым, отъевшимся, четко определил – не румыны, немцы, скорее всего что-то из аналога нашего Осназа. И гогочут, чего себе не позволяют румынские солдатики в присутствии офицера, и форма румынская мешком. Точно – немцы.
Потом солдаты стали показывать разные неприличные жесты, один даже снял штаны и, повернувшись в сторону нашего берега, продемонстрировал голую задницу. И это командир заставы называл мирной жизнью?
– Не, это немцы, – решительно сплюнул Пилипенко – Славянин бы хрен показал!
– Румыны – не славяне, – в тон ему ответил Чернышков.
– А кто?
– Ну, румыны, они румыны и есть…
Офицер на той стороне что-то сказал, и солдат спустил овчарку с поводка. Мощный зверь одним прыжком запрыгнул в воду, решительно поплыл.
– Нейтральная полоса, командир, что делать?
– Занять позицию. Пилипенко, если что, прижми их к земле. Огонь на поражение не вести. Волчок, следи за офицером. Будь готов его снять.
– Понял.
– Прошла фарватер…
– Спокойно…
– Есть нарушение госграницы…
– Спокойно…
На той стороне с интересом следили, что будут делать русские в этой, явно нештатной, ситуации. Методом проб и ошибок соседи вычислили, что нашим пограничникам дан приказ не поддаваться на провокации, и вели себя, особенно в последнее время, крайне самоуверенно.
Пес выбрался на берег, коротко стряхнул с себя воду и ринулся вверх по круче, но короткая, в три патрона, очередь крутанула его волчком. Он заскулил жалобно, но такова уж оказалась его собачья судьбинушка – играть в жестокие человеческие игры.
Офицер на той стороне медленно вытащил пистолет и направил его на Чернышкова.
– Командир, ложись!
– Спокойно…
Выстрел. Тупоголовая пуля просвистела у виска.
– Командир, на хрена тебе эта дуэль?!
– Я, Пилипенко, еще под пулями не был… мне это надо.
Чернышков от бедра, не целясь, дал короткую очередь, и супостат, когда несколько пуль пронеслись над его головой, кинулся на землю. Александр после этого тоже упал, откатился в сторону и, выставив ППШ, замер. Тишина.
– Пилипенко, я знаю, кто нам нужен.
– В смысле?
– Я о «языке». Этого офицерика мы и умыкнём.
Приграничный лес
Игорь сидел за столом в их новой лесной столовой. Спозаранку, пока не прозвучала команда «подъем», пока не началась ставшая уже обычной в последние дни суета, сидел и писал письмо отцу.
Все нормально. До части добрался. Коллектив хороший. Жильем обеспечен. Что еще написать единственному родному человеку?
Отец – председатель сельсовета в сибирской деревне, затерянной где-то среди степей и березовых перелесков. Нелегко ему. Коллективизация все-таки не сплошняком прошла по стране. Вот и в Горностаеве полно единоличников, которые за свое, за кровное, готовы глотку перегрызть. Игорь вспомнил, как над ним, еще пионером, смеялись пацаны из соседней деревни. Да что смеялись, до драк доходило! И били его больше за отца, а не за собственные детские прегрешения. И все же колхозный строй много принес деревне. Кто раньше видел в Сибири трактор? А лобогрейку-косилку? А молотилку? Недавно, писал отец в прошлом письме, вообще привезли чудо советской техники – прицепной зерноуборочный комбайн. Грузовики, опять же.
Хотя грузовики как пришли в колхозы, так в одночасье и исчезли из них, а появились в Красной Армии. Их, когда в колхозы раздавали, даже красили только темно-зеленой краской, чтобы потом в войсках не перекрашивать. И водители есть, которые за своей машиной следят, знают ее как облупленную и надеются после войны на ней работать, поэтому беречь ее будут на военных дорогах. Понятно, что война долго не продлится. Эти массы грузовиков, уже нагруженные бочками с соляркой и бензином, ящиками с боеприпасами и провизией, с катушками проводов и запчастями, сейчас заполонили все обочины лесных дорог вокруг Черновцов. Сотни тракторов, как специальных армейских тягачей, так и мирных пахарей, стоят с прицепленными к ним гаубицами, пушками больших калибров.