Андрей Величко - Экзамен на профпригодность

- Похоже, вы все-таки не вняли добрым советам, - с грустью в голосе констатировал Петр.

О том, что происходило в следующие пятнадцать минут, вице-канцлер вспоминать не любил, но все же ему удалось умолить императора дать еще один шанс. И теперь даже мимолетная мысль о не согласованном с его величеством взятии хоть самой мелочи приводила Алексея Петровича в состояние нервной дрожи.

В Москве встреча высоких гостей была организована по высшему разряду. На вокзале стройными рядами выстроился почетный караул из семеновцев. Сводный оркестр играл «Боже, царя храни». Эту мелодию Елена как-то раз случайно нашла в планшете и не отставала от мужа до тех пор, пока он официально не утвердил ее в качестве гимна Российской империи. К сожалению, императору за время, оставшееся до визита, так и не удалось точно выяснить, есть ли в Пруссии хоть какой-нибудь гимн, даже не обязательно государственный, так что звуковое оформление получилось несколько однобоким.

По красной ковровой дорожке королевская чета с дочерью и сопровождающими лицами прошли до двух открытых карет на пневматических шинах, полуэллиптических стальных рессорах с гидравлическими амортизаторами и с параллелограммным механизмом поворота передних колес. Запряжены эти чудеса техники были шестеркой лучших лошадей из дворцовой конюшни - первая и четверкой - вторая.

На всем пути до Голицынского особняка на Тверской, который двадцать лет назад был подарен императором Елизавете и до сих пор принадлежал ей, по сторонам дороги толпились люди всех сословий, кричали «виват», «ура», «да здравствует Елизавета Петровна», «ланг лебе кениг Фридрих» и бросали под колеса карет цветы. Гости были поражены.

- Неужели нас так любят в России? - удивлялся Фридрих.

- Разумеется, - пожала плечами сопровождавшая гостей госпожа имиджмейстер, - ведь об оном было специальное распоряжение его императорского величества.

- О чем?

- Чтоб любили.

- И что, этого оказалось достаточно? - не поверила Елизавета.

- Сама видишь, ваше величество, - гордо ответствовала Мавра, причем с таким видом, будто это именно она лично убедила население Москвы спешно, но все равно искренне полюбить приехавших в гости прусского короля с королевой.

Хотя, если уж строго следовать истине, то одного распоряжения, пусть даже и царского, для появления хоть сколько-нибудь заметной народной любви могло не хватить, и Новицкий это прекрасно знал. Потому он преодолел свою бережливость и выделил на симуляцию... то есть тьфу, стимуляцию народного восторга четыре с половиной тысячи рублей. Да, сумма получилась довольно значительной, но император был уверен, что деньги достаточно скоро вернутся к нему с неплохими процентами. И, разумеется, не от Фридриха, про чьи финансовые трудности он прекрасно знал. И уж тем более не от Елизаветы, которой царь регулярно слал денежную помощь, как любимой родной тетке. А от англичан, которые, узнав про небывалой пышности встречу, вынуждены будут потратить гораздо больше, чем поначалу собирались, на то, чтобы не допустить военного союза между Россией и Пруссией.

Встреча императора и короля, причем оба были с женами, произошла следующим утром в малом приемном зале Лефортовского дворца. Петр начал ее без церемоний, поздоровавшись за руку с Фридрихом и обнявшись с Елизаветой. Затем, отстранившись, он резюмировал:

- Просто удивительно, насколько ты, Лиза, похорошела с годами.

Самое интересное, что Новицкий был вполне искренен. Он видел немало портретов императрицы Елизаветы в зрелых годах, но сейчас стоящая перед ним женщина выглядела куда моложе и привлекательней. Наверное, потому, что она очень серьезно отнеслась к предупреждению астрального целителя Кристодемуса о крайнем вреде некоторых косметических средств и этом варианте своей жизни не травила организм свинцовыми белилами, а также ртутными мазями и притираниями, содержащими соли тяжелых металлов. Да и образ жизни вела более здоровый, без регулярных ночных бдений с обильными возлияниями.

- Петенька, а ты-то стал каким мужественным красавцем! - не осталась в долгу Елизавета. - Если бы не мой дорогой муж, я бы наверняка не смогла устоять.

На самом деле все участники встречи прекрасно знали, что присутствие Фридриха если и могло помешать озвученному, то совсем немного и далеко не в первую очередь. Главным же препятствием было то, что император любил свою жену и совершенно не собирался ей изменять ни с кем, а уж тем более со своей бывшей любовницей.

- Я слышал о больших успехах России в воздухоплавании, - решил сменить тему Фридрих. - Петер, в какой мере они соответствуют истине?

- Не знаю, что именно у вас там говорят, но успехи действительно есть. Недавно в состав нашего воздушного флота вошел первый корабль нового типа. Он имеет обтекаемую форму и оснащен двигателем того же принципа, что стоит на паровозе, вследствие чего управляется гораздо лучше обычного шара. Мы его так и назвали - управляемый, или по-французски дирижабль.

- Петенька, а что такое обтекаемая форма? - не смогла остаться в стороне от беседы Елизавета.

- Ну, это... (тут Сергей вспомнил книжку про старика Хоттабыча) - в общем, вроде огурца. Только без пупырышков и без хвостика. И не зеленое.

Разумеется, император говорил чистую правду. Этот дирижабль действительно был первым. Первым, предназначенным для показа европейцам. Два же других, не предназначенных, летали уже довольно давно, но в Европе о них ничего слышать не могли и, значит, к теме текущей беседы они отношения не имели.

- Если желаете, на днях могу организовать воздушную прогулку, - предложил Петр. - Ну, а сейчас, пожалуй, настала пора обсудить некоторые вопросы политического характера. Прошу к столу, там можно будет не только выпить чаю и закусить печеньем, но и записывать что-либо по ходу беседы - возможно, это окажется не лишним. Итак, первым делом я предлагаю решить, в каком порядке мы будем делить деньги, кои должны поступить к нам по результатам сегодняшней беседы.

- Что? - вылупил глаза Фридрих. - Какие деньги? Кто нам будет платить за то, что мы сидим тут и разговариваем?

- Думаю, сначала англичане. Потом ганноверцы. За ними - французы и австрийцы, пока не знаю, в каком порядке. Затем - снова англичане. Пожалуй, тут не помешает объяснить мое понимание ситуации несколько подробней. Итак, одним из результатов второй Силезской войны стало то, что англичане впали в беспокойство. Не все, в основном только их король, но это достаточно влиятельная фигура, что бы там ни говорили. Так вот, он опасается, что усилившаяся по результатам войны Пруссия приберет к рукам его родной Ганновер - ведь он не только английский король, но и ганноверский курфюрст. И, значит, сначала англичане заплатят за то, чтобы расстроить наш военный союз. На этом этапе мне перепадет заметно больше, так как русские чиновники берут в куда более приличных количествах, нежели немецкие. Потом ганноверцы заплатят за твое ненападение на них. Это все твоим людям, но суммы, как я подозреваю, будут несерьезные. Видя такие дела, возбудятся французы. Им очень захочется, чтобы мы помогли Франции в ее сваре с англичанами за американские колонии, тем более в свете того, что там недавно найдено золото. Но для этого России нужен будет мир с Пруссией, так что тут и вашим немного перепадет - главное не стесняться, а сразу возмущенно вопрошать - да как вы смеете предлагать подобную мелочь прусскому дворянину в таком-то поколении?!Австрийцы же вынашивают планы о возвращении Силезии под свое крыло, и они скоро сообразят, что против Пруссии в союзе с Россией им вообще ничего не светит. Значит, придется заплатить за то, чтобы в грядущей войне Россия как минимум соблюдала нейтралитет. Но это еще что, дальше вообще начнется балаган. Англичане, узнав про наши шашни с французами, схватятся за голову, и их парламент при полной поддержке премьера рявкнет на короля, чтобы то не смел путать свои личные интересы с государственными. Какой тут к чертям может быть Ганновер, когда под угрозой английские владения в Америке? И, значит, бриттам придется снова раскошелиться, но теперь уже на прямо противоположные цели. Моим они дадут, чтобы те уговорили меня расплеваться с Францией, а твоим - чтобы Пруссия согласилась на союз с Россией только при условии вхождения в него еще и Англии.