Михаил Дьяконов - Река времен. Жребий брошен

– Удалось… – тяну, лихорадочно соображая. Неужели же это – не фантастика, и заявление господина Шу из Шихау – не бред? Видимо, за всем этим что-то есть, раз они так на этом настаивают. Итак, что мне известно о возможных перемещениях во времени из фантастических романов? Я поневоле затянулся сигарным дымом, подавился и закашлялся… – Извините! Как это возможно? – перебарывая позывы к кашлю, вновь переспрашиваю его. – Думаю, что перенесение физических тел во времени – утопия.

Лейбниц кивнул чуть заметно. Это приободрило меня.

– Думаю, что все может осуществиться, как пишут некоторые авторы, путем перенесения пресловутой матрицы сознания (как ее называют фантасты) в сознание человека, живущего в том времени. – Я перевел дыхание. – Но это говорит о том, что мы сможем путешествовать только в свое прошлое. Ведь параметры сознания людей будущего мы знать не можем. И еще одно. По-моему, как бы нам ни хотелось сдвинуть что-то в прошлом, мы не сможем сделать это и можем рассчитывать только на то, чтобы взглянуть на мир прошлого глазами того человека, в разум которого мы внедримся. Иначе – нарушение течения времени и альтернативные времена, а все это лежит за пределами моего восприятия мира. – Я замолчал.

– Все, что ви говорите, – вполне здраво, – прервал паузу Лейбниц. – Что далше?

– А дальше я могу сказать, что есть еще одна возможность путешествия во времени, которая уже освещалась в научной фантастике.

– Какая же?

– Путешествия в описываемое будущее, прошлое… И настоящее. – Улыбка поневоле проявилась на моем лице.

– Как это так?

– Ну как бы это вам объяснить? Думаю, что проще будет самим прочитать у братьев Стругацких «Понедельник начинается в субботу». Там суть в том, что один из героев путешествует в будущее, в мир, который не существовал в реальности, но был воссоздан волшебным образом по описаниям разных писателей-фантастов. – От меня не укрылось, как при этих словах Лейбниц и Томашевский быстро переглянулись.

– Так вот там у одного из героев и возникла эта идея попробовать попутешествовать в том настоящем, что описывали разные люди. То есть не в самом мире, а в какой-то его модели, полученной из описаний разных авторов. По-моему, это вышло бы очень забавно.

– Да, это в самом деле очен интересно! А как ви можете помнить про все это?

– Нормально! Я ведь, как нормальный мальчишка, в подростковом возрасте много читал и буквально болел фантастикой.

– А почему не фэнтези? Ведь уже давно фэнтези держит лидерство по продажам и во всех рейтингах не идет ни в какое сравнение с сайнс фикшн.

– Трудно сказать. Просто люблю именно фантастику, а не фэнтези. Наверное, от деда пришло ко мне, и все. Если хотите, фэнтези – это бабское и чайническое чтиво, как говорил дед; уповать на всякие там чудеса и магию – как-то не по-мужски.

– Да… Не знаю, как и продолжить. – Лейбниц на минуту задумался, потом повернулся к Томашевскому: – Может быть, Виталий что-то добавит нам?

Томашевский внимательно посмотрел на меня, словно взвешивая все «за» и «против», потом улыбнулся и выдернул руки из карманов:

– А что говорить? Я думаю, что лучше всего будет просто пригласить уважаемого Максима Андреевича посетить прошлое в любой удобный для него момент времени, но лучше пока держаться в пределах двух ближайших столетий!

Я опешил:

– Как, прямо сейчас?

– А разве ви ограничены во времени? Я же предупреждал вас, что наша беседа займет какое-то время, но если вы боитес… – произнес господин Лейбниц.

Я задумался. Значит, все-таки машина времени есть! Так вот зачем я им понадобился. Они проводят испытания машины времени! Господи, но почему же именно я?

– Не стоит бояться. Ви полностью гарантированы от каких угодно неожиданностей. Ваше тело останется тут, и множество датчиков будут следить за состоянием вашего здоровья. Кроме того, мы подключим камеру и будем следовать за вами на дисплее…

– А разве такое возможно? – Я сомневался из последних сил.

– Четверть часа назад вы сомневались в самой возможности совершения путешествий во времени, – напомнил Томашевский.

– Но почему именно я?

– Так вы согласны или нет?

– Согласен, – неожиданно сорвалось с моих губ, хотя всего секунду назад я думал соглашаться только в случае, если получу от них какой-то аванс хотя бы в качестве страховки.

Через пять минут мы уже входили в маленькую комнатушку.

– Это не простая комната. Это – кабина нашего хронолета, – слегка усмехнувшись, произнес Виталий, который мне чем-то, несомненно, уже понравился. То ли своим немногословием, наполненным духом очень умного человека, то ли еще чем-то. – Точнее, это даже еще не сама кабина, но как бы ее «предбанник». На самом деле наличие комнаты нам совершенно не нужно. Но нам очень нужен вот этот костюм, система его крепления и управления. – Он вытащил из ящика и бросил на стол какой-то зеленоватый сверток в прозрачной упаковке, на которой была нанесена римская цифра XIV.

Немного дрожащими руками я расстегнул стягивающие его тесемки. Внутри лежало нечто очень напоминающее легководолазный костюм двадцатого века, изготовленный из очень тонкой резины. Правда, на ощупь это оказалась не резина, а какой-то теплый, мягкий, но очень тонкий и эластичный материал глубокого темно-зеленого цвета.

– Это надо надевать на голое тело.

– Как, совсем?

– Разумеется!

– А нельзя на не совсем?

– Ви же сами говорили нам, что во времени нельзя перемещать никакие материальные предметы. Ваша одежда – это тоже материальный предмет, который требует, – он запнулся, – дополнительных болших затрат энергии.

А ведь верно, совсем недавно я просвещал их, как следует путешествовать во времени. Оглядываюсь, высматривая место, куда бы сложить свою одежду.

– О, не бойтес! Тут ничего не пропадет, – вновь подал голос господин Лейбниц, показывая рукой вправо. – Если ви стесняетес, ми можем выйти из этого перед-баника!

– Как хотите, вы мне не мешаете. – Я проследил взглядом за его рукой, увидел вешалку и решительным шагом направился туда. Однако господин Лейбниц и Виталий все же сочли за нужное выйти в соседнее помещение, пока я переодевался.

Костюм застегивался и зашнуровался на боках, между ног и вокруг лица. Все же он напоминал скорее не водолазный, а высотный костюм пилота реактивного истребителя 1960-х. Следуя нанесенной стрелке, я начал влезать в него сверху, и спустя четыре минуты предстал своим спутникам преображенным, только лицо было свободно от маски, которая лежала тут же, на столе.