Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

— Всё прекрасно, — улыбаюсь ровно. — Дела не терпят, даже праздник им нипочём.

— Понимаю. Бремя власти, — он чуть склоняет голову и отходит.

Я провожаю его взглядом и думаю: знает ли он про этот звонок? Стоял ли за моей спиной достаточно близко, чтобы услышать искажённый голос в трубке? Или это снова паранойя, которая после всего гложет меня без передышки?

Наверняка Васенька побежит сейчас к папеньке докладывать, что графу Скорпионову поступают странные звонки.

Ловлю глазами Кабанского у дальнего стола. Он смотрит на меня — видел, как я отходил к окну, видел моё лицо. Едва заметно киваю ему в сторону коридора.

Кабанский ставит бокал и идёт к выходу из зала, не привлекая внимания. Я иду следом, кивая гостям по пути, изображая, что просто отлучаюсь по хозяйским делам.

Банкет шумит за спиной — музыка, смех, звон посуды. А мне предстоит выйти из этого тепла в очередную тёмную игру, правила которой выдумываю люди, что хотят меня утопить. Но пусть не думают, что это будет так легко.

Особняк Скорпионовых. Анатолий Гаврилович Пересмешников

— Да-да, я пацану уже всё сказал, — говорит Пересмешников, глядя на окна, где продолжается банкет. — Он в курсе, что от него ждут.

На том конце говорят неспешно, с той особой московской интонацией, в которой за вежливостью стоит привычка распоряжаться:

— Хорошо, — произносит наставник с пренебрежением. — Сипин в последнее время занят своими делами. Поэтому пока работаешь ты.

Пересмешников аж выпрямляется, он не ожидал, что вернуться в игру будет так просто. Видимо, проблем Скорпионов наделал столько, что даже в Москве насторожились и решили считаться с мальчишкой.

— Понимаю, — Анатолий Гаврилович кивает, хотя собеседник его не видит. — Скажу сразу — с каменоломней вопрос решился лучше, чем я рассчитывал. Скорпионов сам предложил её как отступное за дело Щеглова. Я согласился.

Короткая пауза.

— А какое отношение он имеет к землям баронессы? — хмыкает наставник.

— Они со Спинороговой в отличных отношениях, мальчишка обещал договориться с ней. Думаю, он поимеет процент со сделки, но это мелочи, я покрою расходы лично.

— Любопытно. Сам предложил или ты постарался?

— Сам. Даже не торговался. Молодой, горячий, хочет победить побыстрее. Вот и торопится разбазаривать имущество, — Пересмешников усмехается. — Он не знает истинной ценности каменоломни, вот и расстаётся с лёгкостью.

— Хорошо. Это радует. Земли нам важнее всего остального. Щеглов пусть падает, не держите его. Но падать он должен аккуратно.

— Как именно? — Пересмешников снова поднимает голову, наблюдая за силуэтами за окном.

— Выбей ему сделку со следствием. Пусть посидит пару месяцев для виду, потом по этапу в Сибирь. А по дороге он потеряется.

Анатолий Гаврилович молчит секунду, но любопытство берёт верх:

— Потеряется насовсем или ему заплатить и отпустить?

— Посмотрим, — отвечает голос. — Будет зависеть от того, что успеет наболтать. Если будет молчать — обойдётся. Если начнёт торговать именами, то закрыть рот придётся раньше.

— Понимаю, — граф пожёвывает губы, но делать нечего, здесь он, увы, бессилен.

— Держите нас в курсе. И не светитесь лишний раз. Скорпионов — наблюдательный мальчик.

— Учту, — говорит Пересмешников. — Простите, но меня ждёт важная встреча, должен идти.

Наставник кладёт трубку.

Анатолий Гаврилович обращает внимание на голоса у крыльца — гости начинают расходиться, хлопают двери карет и автомобилей. Банкет у молодого графа ещё не закончился, но Анатолий Гаврилович своё уже сделал. Посмотрел, послушал, оценил.

Скорпионов силён, это факт. Быстр, умён, и жена у него, несмотря на то, что простолюдинка, с головой. Такие люди опасны, но и полезны — пока идут туда, куда нужно. А когда перестанут, найдётся способ их остановить, просто не надо торопиться и пороть горячку. Тогда можно будет победить.

Пересмешников проходит мимо огромного окна к оранжерее, одёргивает пиджак и смотрит на себя в тёмное стекло окна.

Хорошо быть снова в игре.

* * *

В коридоре за дверью зала оказывается неожиданно тихо — здесь не слышно музыки, только приглушённый гул голосов сквозь стену.

Давид уже ждёт, прислонившись к стене, и смотрит на меня с лёгкой усмешкой. Он всё видел — и как я отходил к окну, и как Василий Пересмешников крутился рядом.

— Султан? — спрашивает он негромко.

— Он самый. Требует быть готовыми через час. Срочное дело, не терпит отлагательств, видишь ли.

Кабанский коротко смеётся.

— И что ты собираешься делать?

— Праздновать, — смеюсь. — У меня сегодня банкет, если ты забыл.

Он смотрит на меня пару секунд, потом кивает. Кабанский уже привык к тому, что я в любом случае делаю лишь то, что хочу. И никакой Султан не заставит меня и с места сдвинуться, если на то нет важной для меня причины.

— Возьми маячки, — говорю, понижая голос. — Дотянись до всех, кого сможешь. Пересмешников-старший в первую очередь, потом те, кто шептался по углам. Завадского тоже не забудь, он вроде на своей машине приехал.

— Сделаю. Сашке передать?

— Да. Скажи, пусть следит внимательно. Самый полный доклад, какой только можно: кто, куда поехал, какие машины оказались рядом и так далее. Мы должны знать, кто кому тут друг.

Давид отлипает от стены.

— Иди к жене, — говорит он. — Я сам справлюсь.

Меня дважды просить не надо.

Возвращаюсь в зал. Гостей заметно поубавилось — разъехалась часть знати, кто пришёл только для вида и на мою речь, а не за разговорами. Оля стоит у колонны со стаканом воды, разговаривает с какой-то дамой в жёлтом. Я подхожу, коротко кланяюсь собеседнице и протягиваю Оле руку.

— Позвольте украсть жену на один танец?

Дама улыбается. Оля вкладывает ладонь в мою, и мы выходим на середину зала, а квартет как раз переходит к чему-то медленному. Идеально для того чтобы перекинуться парой фраз.

— Звонил Султан, — говорю тихо, пока мы кружимся. — Требовал выехать через час.

— И? — она смотрит мне в глаза.

— И ничего. Давид занимается маячками, Сашка следит. А я танцую с женой.

Оля молчит секунду, потом говорит:

— Василий уехал с матерью ещё полчаса назад. А Анатолий Гаврилович всё ещё здесь — выходил ненадолго, а теперь у окна стоит и снова с Завадским.

Кошусь в их сторону — и куда это Пересмешников-старший уходил? И что они там с этим Завадским шушукаются весь вечер? Мыслей у меня много, но что из них правда, ещё предстоит выяснить.

— Давид уже работает, — говорю. — Раскидаем жучки, будем следить.

— Хорошо, — она чуть прижимается. — Сева, только пообещай мне одно.

— Что?

— Будь осторожен сегодня ночью, пожалуйста.

Смотрю на неё. На