Фантастика 2026-155 - Николай Алексеевич Некрасов

Я отстегнул ремень безопасности, открыл водительскую дверь и вывалился наружу. Грудь болела, но терпимо. Я надеялся, что ничего себе не поломал. Я вытащил из плечевой кобуры пистолет и замер за машиной, которая светила фонарями вперед.

Я еще не успел привыкнуть к тому, что в Ленинграде в это время года ночью светло почти как днем. Если бы сейчас был август, то вокруг стояла бы такая темень, что никаких шансов найти противника. Он затеряется в лесу и тут либо выйдет к ближайшему поселку, либо его загрызут волки. Тень подсказывал, что в этих лесах диких зверей полно. Есть кабаны, лисы, медведи, лоси и, конечно же, волчьи стаи. Но сейчас был июнь, пусть и холодный, пасмурный. Вокруг лежали молочные сумерки, в которых я хорошо все видел вокруг себя.

Я выглянул из-за капота и чуть было не словил пулю. Грохнул выстрел, но Киндеев промазал. Одно я теперь знал точно, он никуда не побежал, решил все-таки разобраться со мной окончательно. Он где-то рядом, засел в кустах, злой, напуганный и вооруженный. Откуда у него пистолет? Неужели в такой суматохе и на нервняке, выпрыгивая из машины, он сумел найти свой пистолет? Или у него был еще один ствол?

Киндеева я не видел, и даже еще не установил направление, откуда он стреляет, но не отсиживаться же всю ночь в укрытии. Я решил действовать.

Все-таки есть и существенное отличие этой пулевой дуэли от привычного мне штурмового боя. Здесь на мне нет защиты и любое попадание приведет в лучшем случае к ранению, а в худшем отправит меня на новый виток перерождения. В родном мире на мне была броня, напичканная датчиками всевозможных систем, и даже прямое попадание излучений идриса не могли меня остановить. Повредили бы броню, да и все. А броня, что броня, она застрахована и это всего лишь вопрос денежного расхода Империи. Конечно, если идрис заплюет меня своей кислотой, окатит меня со всех сторон, да еще и поджарит из всех имеющихся жаровен, то тут ни одна броня не спасет. Но на этот случай у нас имелся проект «Последний шанс». Здесь же я не имел право на ошибку. Если Киндеев сделает во мне дырку, она окажется смертельной. Так что-либо он, либо я.

Я резко выглянул из-за капота, сделал несколько выстрелов, и нырнул назад в укрытие. При этом я старался засечь откуда раздастся выстрелы. А они не заставили себя долго ждать. Киндеев пальнул два раза, на этот раз уже более точнее. Первая пуля ударила в капот с другой стороны машины, вторая прошла выше и впилась в дерево, неподалеку от меня. Я на корточках прошуршал к заднему колесу, выглянул и выстрелил еще два раза на этот раз уже более прицельно. Я целил туда, откуда мне показалось стрелял Киндеев. Я снова спрятался.

Интересно, сколько у него патронов. У меня еще запасной магазин есть в кармане пиджака, но и его не хватит, если так пикироваться. Надо с этим заканчивать.

Две пули просвистели у меня над головой, сшибая ветки деревьев.

И я решил действовать резко. Киндеев явно не ожидает такой наглости. Он думает, что загнал меня, и я теперь носа не покажу. Я резко вскочил и стреляя на ходу бросился к леску, где я думал засел мой враг. Конечно, я не побежал как лось на гоне под пули. Я ворвался в лес чуть в стороне, но тем самым поменял свою диспозицию и сократил расстояние с Киндеевым. Он стрелял по мне, но я двигался слишком быстро для его пуль.

Я увидел его. Он сидел за деревом и менял магазин, и я выстрелил два раза. Первая пуля пришла ему в плечо, заставив выронить пистолет. Вторая ударила в правый бок. Но я не останавливался. Я шел на него и стрелял. Я не испытывал при этом никакой ненависти, которую я обычно испытывал к идрисам. Я не злорадствовал и не испытывал торжество от того, что победил врага. Я чувствовал глубокую усталость, как от хорошо сделанной работы. Только вот это еще только половина дела, вторая половина обезвредить Водяного и его прислужников.

Киндеев затих возле дерева. Я перестал стрелять. С него хватит. Мертвее он точно не станет.

Я обратился к Тени, пытаясь понять, что он чувствует, но Тень снова ушел на дно, никак на меня не реагируя.

Киндеев сидел, привалившись спиной к дереву, и смотрел безучастно на пасмурное белоночное небо. Из уголка рта текла тоненькая струйка крови.

Можно ли было поступить по-другому? Как-то избежать его смерти? Сдать его в милицию? Я много раз обдумывал эти вопросы и понимал, что у меня не было другого выхода. В тех жестких рамках, что я находился, я мог поступить только так.

Я сел перед ним на корточки. Поднял с земли пистолет, взвесил на ладони и убрал его в карман пиджака, после чего спрятал свой в кобуру. Я закрыл глаза бывшему другу. Теперь мне предстояло самое тяжелое. Нужно было довезти тело до болота, а там дальше концы в воду. Из Киндеева текла кровь, и я не мог не перепачкаться сам и не перепачкать багажник машины, а мне еще возвращаться домой. Значит, надо быть аккуратным, а потом мне предстоят банно-прачечные процедуры в багажнике. Я стащил с Киндеева куртку, постарался прикрыть раны, затем поднял его на руки и понес к машине.

Возвращаясь в город, я все время думал об убитом костерезе Шведове. И ни разу о убитом мной Киндееве, словно я перевернул страницу книги, которая мгновенно вылетела у меня из головы, как малоинтересная. Другое дело косторез. Я чувствовал, что что-то упускаю в его смерти. К тому же я разобрался с делом о краже из магазина «Спорттоваров», по делу профессора Пульмана есть обнадеживающие наметки, а вот с косторезом глухо, как в противоидрисовом бункере. К нему на квартиру я отправил Финна. Надо завтра утром подробно его расспросить, прочитать протоколы допросов. Сравнить с предыдущими протоколами. Человек не может умереть насильственной смертью, сидя в закрытой комнате. Мы явно упускаем какую-то деталь.

До дома я добрался без