StEll Ir - История Любви. Предварительно-опережающие исследования
– Хорошо-хорошо! – засмеялась Наташа. – Приносите и не волнуйтесь ни капельки – вести мы себя будем тише воды, ниже травы!
Когда дверь за успокоенной Ийечкой мягко клацнула, Наташа зарычала, как приходящий в тихое бешенство тигр и набросилась на сидящую со сверкающими от счастья глазами Марину: «Соси, сука!».
…Было трудно удерживаться на полную раскорячку в раскачивающемся проходе, держась одной рукой за верхнюю полку, а другой вжимая изо всех сил Маринину голову себе под лобок. Но Наташу трясло не только от рельсовых стыков, но и от накопленных позывов страсти. Она яростно плющила иззудевшуюся щелку о носик, ротик, подбородок Марины и долго сотрясалась в закономерном финале, чувствуя, как на ничего не видящие глаза её волна за волной вновь накатывают щиплючие слёзы…
– Любимая!.. – протяжно вздохнула Наташа, слабея хваткой правой руки на затылке Марины и всё также враскорячку переступая через стол исполненный снеди в попытках оказаться на своём месте.
Марина пребывала в состоянии отрешённого восторга.
– Кушать подано, милая барышня… – изрекла непонятно кому Наташа, с трудом сводя ножки под столиком.
– П..п..пи-и-ить… – из горла Марины вырвался жалобный всхлип, и завтрак продолжился в лучших традициях Древнего Инди.
Медицинский эскорт
Когда от жареной курицы оставался только комок смятой фольги набитый косточками, шелухой от походной картошки в мундирах и скорлупой двух яиц уничтоженных под кефир с «Московской», в купе сидели уже две милых дивы, скромный и даже где-то подтянутый вид которых никак не позволял предположить, что всего каких-то полчаса назад они тряслись и задыхались в несущемся поезде с мечущимися волосами и взмокшими подмышками.
Марина сидела на своём диванчике в аккуратно подобранном алом халатике, туго затянутом на шёлковый поясок, подкрашивала губы и строила глазки маленькому зеркалу на бортике своей явно не социалистической косметички.
Наташа, даже успевшая уже заправить постель, сидела, прижимая накрахмаленную подушку к коленкам и чувствовала себя немного неловко.
«Марин!». «А?». (Получилось «Оуа», потому что Марина как раз растягивала в этот момент ротик над карандашом губной помады). «Это, наверное, фамильярность ужасная, да?», Наташа сердито бросила подушку в угол диванчика:
– Фу, как мне стыдно!
– Что – фамильярность, моя хорошая? – Марина уронила помаду в косметичку и принялась тушью оттягивать себе ресницы.
– Ну называть тебя так при первой встрече… – Наташе не давала покоя вырвавшаяся в сердцах отчаянно-легкомысленная «сука». – Мы даже познакомиться почти не успели, а я…
– Познакомиться мы всегда успеем… А момент упускать было нельзя… – Марина рассудительно оттеняла веки «Розовым фламинго». – Гораздо хуже другое!!!
Марина внезапно выронила весь косметический инструментарий на постель, и искрящийся ресницами взор её уже прожигал Наташу насквозь.
«Ой!», Наташа с пятками взлетела на заброшенную в угол подушку, изображая стихийный панический ужас, «Что, Мариш?».
– И откуда ты только взялось на мою голову, дитя диких степей? – Марина обессилено откинулась спиной на стенку купе. – Я ведь жить теперь без тебя не смогу, вот что!
Наташа подумала около пяти секунд и полурезонно уточнила: «А со мной?». Что и было отмечено завершающим брудершафтом "на посошок".
– Если ты будешь стряхивать пепел на пол, Марина… – строго произнесла Наташа через десять минут, уже лёжа под простынкой с книгой в руках, – …то Ийечке придётся загинаться тут раком с веником в руках!
– Ой, блин!.. – Марина отвлеклась от какого-то цветного журнала на свою опущенную в рассеянности руку. – Наташенька, у тебя порядок, как на армейском параде. Фиг расслабишься!
Наташа, действительно несколько минут назад приведшая купе в божий вид и даже умудрившаяся чуть оттянуть вниз вовсю сопротивлявшуюся фрамугу окна, теперь смиренно ласкала свою киску, чуть раздвинув ноги под простынёй, чтоб не было заметно, посасывала ириску и от жизни хотела лишь, чтобы дети капитана Гранта поскорее нашли своего героически отважного папу.
«Хотя я бы всё-таки с удовольствием посмотрела, ну хоть немножко, на загнутую Ийечку в нашем проходе…», проворчала Марина, вздохнув и вспомнив воздушную проводницу, которая вот-вот обещала принести в своих изящных ладошках два стакана по железнодорожному крепкого чая. Впрочем, после всего что они тут устроили в прошлый приход Ийечки, чай будет скорей всего по железнодорожному никаким, и принесён не в ладошках, а на алюминиевом под серебро подносе, и не этой чарующей прелестью, а её вагоноуважаемым «Евгений Михалычем». Марина ещё раз вздохнула…
Вежливый стук предварил появление на пороге как всегда чуть смущённо улыбающейся Ийечки. Стаканы она держала за ручки инкрустированных стальных подстаканников, чай был цвета играющего рубина, а служебный поднос стоял на откинутой полочке в коридоре. Сопроводив появление из нагрудного кармашка двух упаковочек дорожного рафинада своей милой улыбкой, Ийечка произнесла «пожалуйста-пожалуйста» в ответ на два дружных «спасибо» и скрылась за мягко скрипнувшей вместо приличествующего грохота вслед за ней дверью купе.
– Наташенька, ну давай!.. Ну, пожалуйста… – взмолилась Марина, присаживаясь на край Наташиной постели и гладя её упругое бедро через простынку. – Она такая хорошая… Мне будет дурно и у меня случиться мигрень, если мы не полюбим её хоть один раз!..
– Какая ещё мигрень! – Наташа вытащила руку из-под простыни и, улыбаясь, провела кончиками пальцев по нижней губке. – Бедная девочка и так уже чуть не погибла от того представления, которое мы тут устроили!..
– А ну-ка, ну-ка! – Марина вдруг отвлеклась от терзавших её вожделений и поймала Наташину руку за лапку. – Что это здесь у нас?
Она поднесла Наташины пальчики к своему лицу и чуть коснулась их носиком.
– Фу, какая прелесть! Ты дрочишь, бесстыжая девочка?! Я так и знала! И как часто с тобой это случается?
– Как – «часто»? – не поняла Наташа. – Постоянно…
– Ну я, вообще-то, тоже… – Марина поцеловала Наташу в ладошку и как могла скромно потупила глаза (могла она не очень: этот жест применялся столь редко ею, что почти вышел из употребления, как атавизм). – Но всё-таки!.. Наташенька! А?..
– Ну хорошо, хорошо! Конечно, Мариш! У меня уже просто сил нет наблюдать твою романтическую тоску по нашей обаятельной проводнице! – Наташа сбросила голые ноги на пол и потянула из вэйбэга свои короткие шортики. – Только, чур, не спаивать милую девочку и постарайся хотя бы в первое время при ней не курить! Ага?