Михаил Бураков - В окопах времени (сборник)
«Ты кто будешь, красавица? Местная?»
«Я из Киеву… хай живэ вильна Украина!»
«Та нихай соби жеве… ты как здесь-то оказалась?»
«Я сторонница учения батьки Махно, специально приехала на помощь эстонским борцам с русопятской тиранией! Я буду убивать, убивать, уби…»
Бац.
Барышню быстро расклинило, и она жалобно заныла… я ведь женщин не бью, вы же знаете. Только вот разве это существо – женщина? Урод какой-то.
«Да, суду все ясно… наказать бы ее, а, Исфандиярыч?»
«Хоп майли, начальника! Сейчас мал-мало накажем…»
«И тебе… не противно?»
«Вах, зачэм так говоришь? Я маладой бил, в пэсках барашка мал-мал лубил… канэшна, маладой барашка куда как приятней, чем этот вонючий каза… но патерплю! Пашли, сладкий мой… Цоб-цобе!»
…А на площади уже дисциплинированно выстроилась очередь из евреев, желающих покинуть гостеприимную эстонскую землю… как в старые проклятые времена.
Надо было что-то решать…
– … «Так, девушка, дайте-ка мне Тель-Авив… Алло, это Тель-Авив?
– Вай, Телави, да… гамарджобар, генацвали, тибе кито нужэн?
– Ты, овца бландинистая, дай мне Израиль, срочно… как нет связи? А с кем есть? С Хельсинки? Давай Хельсинки…
– Hallo, it is help? Connect me to state Israel embassy, urgently… Hallo, this embassy? With whom I speak?
– Im the military attache Roman Pole… а по-русски Вы говорить не можете, а?
– Слушайте сюда, Рома… тут у меня на руках полторы сотни аидов, которых нужно быстро-быстро…
– Шо ви мине голову морочите… Ви где?
– В Палтиски….
– Ой, ну я вже понял, шо не в Эйлате… где именно в Палтиски?
– На переговорном пункте, это…
– Спокойно, ми знаем, где это. Как вы выглядите?
– В форме, старший лейтенант…
– Ждите, товарищ старший лейтенант. Сейчас к вам подойдут… И, это? Какая, к примеру, у вас там погода?»
…«Шолом, это вы звонили в известное вам место, в Хельсинки?» – и лейтенант Коля сделал хищное лицо…
«Ой, вот только не надо! Не надо. Что вы на меня так смотрите, словно, извините, антисемит какой?»
Лейтенант Коля внимательно прищурил глаз…
«Ну хорошо – уже ухожу, ухожу. И вообще, я дипломат. Почетный консул. По нечетным – цивилизованный кооператор… человек тихий! Мы только своих заберем, и все…»
«Интересно, как это вы их заберете, в карман, что ли?»
«Зачем в карман? Для этого Хейл Авир есть…»
«Хх-ехх, это же Палтиски! Прикрыт с воздуха непробиваемым стальным щитом!»
«Ой, та на что нам его пробивать? Мы тихонечко, по стеночке… так, будьте любезны, помогите доставить беженцев вот в этот квадратик…»
…Когда последний еврей – им оказался пейсатый ребе – поднимался по рампе С-5А и уже приветственно помахал нам рукой, агент мирового сионизма ласково взял меня за рукав и проговорил интимным голосом: «Вы знаете, есть такая сказка… приходит к одесситу одна такая маланская мамаша и говорит – это вы спасли моего сына Моню, когда он тонул на Ланжеронском пляже? Большое вам спасибо, конечно… но где его панамка?
В Москве эпопея с ГКЧП благополучно гавкнулась. Что вас ждет? Трибунал? Если вы так думаете, то глубоко заблуждаетесь… и вас, и ваших людей продадут эстонским фашистам. И умирать вы будете дольше, чем мэр…
Слушайте, вы спасли наших – и зачем вам помирать? Грузите ваших людей…»
«Про ГКЧП… это верно?»
«Держите Общую Газету, передана по фототелеграфу из Москвы…»
«Да… доигрались, сволочи. А куда же я людей погружу?»
«Так на этот случай еще два борта уже летят… собирайте людей к посадочному пункту».
Да. Все прекрасное – недолговечно. Мы победили.
Но эти тупые ублюдки украли у нас нашу победу. И впереди нас ждала позорная смерть…
В последний раз гордо проехав по улицам освобожденного города, провожаемые восхищенными взглядами из-за проволочного забора Пентагона, мы сосредоточились на поле возле Киилга-Яхт.
И самолеты прилетели.
И – непобежденные – мои дорогие бойцы взошли на борт, и закрылись рампы – и самолеты поднялись в воздух.
А мы – остались… остался я, остался лейтенант Коля… Остался Левицкий и Володя-Росписной, Исфандиярыч и Небийбаба, остался русский патриот Фима Хайлис…
Это наша земля. И нам некуда с нее уходить…
Москва, 2009 г.
Артем Рыбаков
Катушка
Вот ты, внучек, спрашиваешь, как мы в детстве без домашних ЭВМ обходились? Да так и обходились… без терзаний. Они ведь в ту пору и в Америке редкостью были дорогущей. А мы все больше на улице. И-эх, и в мушкетеров играли, и в Робин Гуда… Это когда многосерийка английская по ЦТ была. Знаешь, какой я себе лук из дуба вырезал? Рейку я в судомодельном кружке взял, да обточил, да перья вороньи приклеил… С двадцати шагов на палец стрела в доску сосновую втыкалась! Без наконечника! Я, правда, чуть без глаза не остался, когда Федька Молотков меня в сквере подстерег. Спрашиваешь, зачем подстерег? Так он же лесничим шерифа ноттингемского был, а я – вольным стрелком…
А в «мушкетеров» вся страна играла… Как там – «Пара-пара-парадуемся…» Мы шпаги из проволоки толстой делали. Петельку на конце пассатижами выгнешь, чтобы не заколоть кого, – и вперед. А у меня одноклассники были, брат с сестрой, близнецы, так им мать плащи мушкетерские пошила – голубые, с белым крестом. А отец их шляпы из картона замастырил. Весь двор, знаешь, им завидовал… И всем грустно было, когда ребята под дождь попали и шляпы развалились.
Джинсы? Да были у меня джинсы, что ты… И индийские были, и наши. Нет, американские, конечно, последним писком считались, но нам-то какая разница, чего об заборы трепать?
Но самое завлекательное – это, конечно, в «войнушку». В какую, спрашиваешь? Да в ту самую, 90 лет Победы в которой мы сегодня отмечать будем. А тогда как раз сорокалетие отмечали. Ну, я и говорю, детство мое.
В ту пору в центре как раз дома расселяли… Нет, это сейчас там квартиры хорошие, и у некоторых очень модные… А тогда… Тогда коммуналки все больше были… Ну, да вам на уроках истории должны были рассказывать.
Значит, расселяли эти коммуналки, а дома подолгу пустыми стояли… Пока, понимаешь, у горсовета руки дойдут… Иные и по десять лет пустые стояли, нам, ребятне, на радость. Мы как раз в них-то в войну и играли. В разведчиков да подпольщиков. После школы на группы поделимся и вперед, в развалины. А ребята, что на окраинах жили, в парках да скверах играли. Рассказывали, даже окопы с блиндажами выкапывали. И мы им очень завидовали, а они – нам. Откуда я знаю? Так в пионерском лагере опытом делились. Ты что! Первое дело было, соседям по палате рассказать. А сколько я рецептов «бомбочек» оттуда привез…
Так, отвлекся я что-то. Про что мы говорили? Про «войнушку»? Ага! Ты гостиницу, что на Тверской сейчас… как ее… «Мариотт-Победная» знаешь? Вот-вот… Так мы до того заигрывались, что она раз десять горела… Да не гостиница, а дом! Венька, одноклассник мой, тогда бомбочки все испытывал… И не посмотрел, баран малолетний, куда кидал! А там магазин раньше был… Бумаги оберточной понабросано было… Вот и загорелось… А во дворе – отделение милиции. Еле ноги тогда унесли… А что ты смеешься? Тогда в комнату милиции попасть тоже дело такое было… Это тебе не «буза перестроечная»… Всего-то три годика, а память до сих пор в народе живет. Да нет, мы не хулиганы были, так – обычные дворовые ребята. У Веньки батя – в Академии наук шишкой был, да и он сам сейчас – профессор химии. У меня – сам знаешь… Не, не хулиганы…