Владимир Романовский - Хольмгард

— Я похожа на женщину, которая дает обеты? Тебе хотелось мне верить, и ты поверил. Ничтожество.

Яван кинулся к ней и схватил ее за горло. Лицо его и пальцы побелели.

— Это ты тоже умеешь, — сдавленным голосом но спокойно сказала она. — Что ж, давай. Говорят, убиенные без суда попадают в число спасенных. Души меня, Яван, а сам иди туда, где тебе уготовлено место.

Яван разжал пальцы. Судьба, подумал он.

— Ты сделаешь то, что тебя сейчас попросят, — сказала ему Эржбета.

— Не сделаю.

— Сделаешь. Договор существует. Договор в силе.

Яван повернулся к ней боком. У него задергалась щека.

— Вы еще долго будете разыгрывать тут непонятную сцену? — спросил Жискар. — Ты все это время под дверью подслушивала?

— Не объяснишь ли ты мне, Яван, — сказал Ярослав, — что она здесь делает?

— Вам нужен военачальник Ликургус? — спросила Эржбета. — Он перед вами.

Жискар мигнул и посмотрел на Явана. И Ярослав посмотрел на Явана, и Ингегерд тоже. Она была единственная в помещении, никогда не слышавшая о военачальнике Ликургусе.

Ярослав подошел ближе к Явану и попытался заглянуть ему в лицо. Яван отвернулся.

— То-то я все время думал, что что-то не так, — задумчиво сказал Ярослав. — Будто маска какая-то. Вроде бы человек из кожи вон лезет, чтобы казаться услужливым да рассудительным. Будто хочет понравится всем. И видно, что старается, а получается плохо. Стало быть, ты Ликургус. Интересно. Примерно таким я тебя и представлял себе.

Он отступил к стене и замолчал, продолжая разглядывать Явана.

— А ведь что самое-то мерзкое, — сказал Яван, обращаясь к Эржбете, но не глядя на нее. — Ведь не от разума и не по расчету ты все это делаешь. Какой там расчет, тебе самой выгоды от этого никакой нет. А просто потому, что тебе ничто не доставляет больше хвоеволия, чем хаос. Хоть бы и себе самой в ущерб.

— Я не для себя стараюсь, — сказала она.

— О, да, еще про дочь мне свою расскажи, все для счастья детей…

— Не заговаривай мне зубы, Ликургус. Не уклоняйся от долга.

Он резко повернулся к ней.

— Нет, нет, Яван, — сказала она насмешливо, — это уже было, только что. Не надо меня больше душить.

После непродолжительной паузы, Ярослав решил, что пора брать инициативу в свои руки.

— Ну так, значит, Ликургус, раз ты не смог мне достать денег, то послужи-ка мне в другом деле, может лучше получится.

— Я тебе все объяснил по поводу денег, князь.

— А мне нужны были как раз деньги, а не объяснения.

— Ты бы их получил.

— Мне они нужны были до захвата власти Житником. Ты об этом знал. И с работой не справился.

— Найди другого.

— Найду, как только ты предоставишь мне эту возможность.

— Ярослав, — позвала Ингегерд.

— Да?

— Не надо этого.

— Наивная ты, Ингегерд, — Ярослав заложил руки за спину. — Думаешь, зачем мне Александр предоставил этих самых кососотенцев? А уж он-то знал, что Ликургус здесь. И даже знал, что он согласится.

— Чтобы бежать…

— Чтобы бежать, достаточно было Хелье с его другом. Хотя, нет, не знаю, друга его сегодня я видел с Марьюшкой. Ну так одного Хелье бы хватило. Хелье умеет находить пути.

— Ты знаешь, где Хелье, князь? — спросила Эржбета.

— А? Нет, не знаю. При чем тут Хелье? Речь о другом. Ликургус. Действовать нужно… — он взглянул на Эржбету, — молниеносно, не оставляя следов. Согласен ли ты возглавить добрыниных горлохватов?

Яван некоторое время молчал, угрюмо глядя в пол.

— Половина из них знает меня лично, — сказал он наконец. — Как Явана.

— Это ничего, — успокоил его Ярослав. — Я уверен, что ты не забыл, как пресекается в военное время панибратство. Каким именно способом. Меня возьмешь помощником?

Яван внимательно посмотрел на Ярослава.

— Стало быть… — сказал он. — Грех пополам, князь?

— Да.

Эржбета улыбнулась неприятно.

— Князь, — вмешался Жискар, — ты не знаешь, на что идешь. Не… как это… не ведаешь, что творишь.

— Ведаю, Жискар.

— Ты рассуждаешь, как тупой бельгиец! Ты никогда такого не видел. Не можешь вообразить…

— Значит, настало время увидеть, — отрезал Ярослав. — Все по правилам Дикого Отряда, не так ли, Ликургус?

Яван посмотрел на Эржбету. Она улыбалась — зловеще ли, грустно ли — это в ее случае все равно. Нет в Эржбете добра. Эржбета помнит договор, и ничего кроме договора для нее не существует.

— Тогда я тоже поеду, — сказал Жискар.

— Нет, — ответил Ярослав. — Ты не поедешь. Твое дело охранять семейный очаг и престолонаследника. Меня только во вторую очередь. Знаешь Краенную Церковь?

— Знаю.

— Езжайте туда. В Новгороде вас не тронут.

— Я бы подождал здесь, если уж ждать.

— Нет, не надо. Спьены последуют за мной, мы их попытаемся…

— Уничтожить, — сказал Жискар.

— Возможно. Но всех — вряд ли получится. На дворе ночь. И они вернутся — именно к этому дому. Это совершенно ни к чему сейчас. А что с тобою делать, девица? — спросил Ярослав Эржбету.

— Что же. Я еду с вами.

— Ты?

— Конечно.

— Не место тебе там.

Она странно на него посмотрела.

— Я, вроде бы, еще ни на что не согласился, — заметил Яван.

— Соглашайся скорее, — сказал Ярослав. — Время дорого. Обещаю тебе, что не выдам тебя Базилю.

Яван улыбнулся и покачал головой.

— Сделаю все, что попросишь, — добавил Ярослав. — Скорее, Ликургус. Ну же.

— Часть этих… из Косой Сотни… — сказал Яван, помявшись… — Они подчиняются Неустрашимым. Не принадлежат к Содружеству, но имеют с ним связь. Это, конечно, глупо, но так есть.

— Ты опасаешься, что они не послушают тебя из-за этого? Добрыня не имел связей с Содружеством, — ответил Ярослав.

— Это не совсем так.

— Жискар, дай мне мой мешок, вон лежит.

Запустив руку в мешок, Ярослав достал из него малых размеров ларец, переданный ему давеча Гостемилом. Вынув из ларца амулет на цепочке (сверд и полумесяц), он протянул его Явану.

— Этого достаточно, надеюсь?

Яван взял амулет, перевел глаза на князя, снова на амулет.

— Хорошо, — сказал Яван. — Я согласен. К этому в любом случае шло. Судьба. Она едет, — он кивнул в сторону Эржбеты. — С нами.

— Она?…

Яван раздраженно поморщился.

— Гадина, — сказал он, надевая амулет себе на шею. — Убийца.

Эржбета издала зловещий смешок. Ярослав недоуменно посмотрел на нее.

— На сто шагов белке в глаз попадает, сволочь, — сказал Яван. — Это она только с виду женщина. — Пусть едет. Может ее хоть на этот раз копьем заденут, или свердом резанут. Вряд ли, конечно.