Владимир Поселягин - Беглецы
— Товарищ полковник. Вы расписали действия наземных войск, как насчет Гаврилова?
— Гаврилова? — я усмехнулся: — У Гаврилова особая задача.
Подтянув к себе карту, я обрисовал двумя кружочками его будущие цели.
— В первый же день, разделившись на две авиагруппы одновременно с остальными подразделениями, они должны нанести бомбово-штурмовой удар по этим целям. Дальше они уже работают по заявкам неземных сил. Напомню. Что группы ведут бой только в крайнем случае, их задача добить противника после налета штурмовиков. Ну креме конечно уничтожения мостов, тут им придется действовать самим.
Иванов, как и остальные мои распоряжения этот тоже записал, и внимательно осмотрев карту поинтересовался.
— Одним налетом тут не отделаешься.
— Возможно, но нам нужно парализовать транспортную ветку минимум на пару дней, это они смогут. Да и асов Люфтваффе попугать тоже сумеют. Давай те поговорим о вот этих двух транспортных аэродромах, что находятся 'на нашей территории'. Товарищ полковник ваши предложения по их захвату с сохранением самолётов?..
Цели для Гаврилова были Варшавский железнодорожный узел и крупная авиабаза в Лиде.
Лопата в очередной раз врезалась в землю, вызвав небольшой обвал.
— Васильев, ты нишу для гранат делаешь, а не шахтерский туннель пробиваешь. Хватит уже, подровняй стенки и углуби траншею на два метра влево, — командовал копавший рядом боец с оголенным торсом.
— Товарищ старший сержант, там корни.
— Сбегай во второй взвод и попроси у них топор, пока нашему рукоятку новую делают.
— Есть, сходить, — козырнул молодой конопатый боец.
Подошедший молодой командир с лейтенантскими кубарями проследил взглядом за убегающим бойцом и присев на отвал земли, достал из кармана пачку трофейных сигарет.
— Как у нас дела сержант? — поинтересовался он, чиркая трофейной же зажигалкой. Сержанту он не предложил, знал, что тот не курит.
— К вечеру третью полосу закончим, потом маскировать начнем, — воспользовавшись возможностью отдохнуть, сержант разогнулся и, потерев спину, неожиданно улыбнулся.
— Понятно. Артиллеристам капониры сделали?
— Второе отделение копает. Им еще на час работы… Товарищ старший лейтенант, а как командир наш?
— Сестричка сказала в себя пришел. Позавчера весь штаб вызвал, совещались.
— Это хорошо. Чую скоро настанут новые времена. Вдарим немцам?
— Возможно, танкисты что-то засуетились. Летчики забегали… — может быть, — задумался ротный: — Жаль только нас это минует. Мы в обороне, полк охраны тыловых служб.
— Может и нас в дело впрягут?
— Возможно. Ладно, пойду в штаб батальона, доложу, что наш участок к вечеру закончим, — вставая, пробормотал лейтенант.
В это же время послышался гул моторов. Третья полоса общей обороны, находившейся в километре от опушки в глубине леса, проходила неподалеку от дороги, так что бойцы второй роты третьего батальона стрелкового полка, могли наблюдать за движением крупной войсковой колонны.
— Двинулись… Только почему вечером, темнеет же? — удивился вылезший из окопа сержант.
— Видишь на передовых машинах и танках, сидят бойцы в трофейной форме?
— Видел троих, — подтвердил сержант.
— Думаю, они так рано двинулись, чтобы заранее занять позиции перед ударом. Понимаешь, что это значит?
— Началось?
— Началось.
Они провожали бойцов и технику глазами в душе желая быть вместе с ними.
— Стой! Кто идет?! — часовой взял винтовку наизготовку, когда услышал шорох.
Охрану крупного железнодорожного моста солдаты второй роты отдельного охранного батальона несли в усиленном режиме. Помня наставления унтер-офицера, часовой щелкнул затвором, направляя дуло маузера в сторону источника шума.
— Спокойно солдат. Разводящий со сменой, — услышал рядовой Курт Хоффман голос своего командира фельдфебеля Кранца.
— Пароль?
— Рицин.
— Москов, — часовой слегка расслабился. Отзыв был верен.
Солнце еще не показалось, хотя край небосклона окрасился в легкий оранжевый свет, но часовой, глаза которого привыкли к ночной тьме хорошо рассмотрел подходящих. Это были свои, солдаты его взвода.
Оставив смену, они направились к следующему посту. При подходе к посту, задумавшийся Хаффман вдруг понял, что не слышит окрика часового.
'Спит! Теперь Кранц его в нарядах сгноит… Кто у нас тут стоит? Вроде малыш Шульц?!'
Остановившийся наряд замер в ожидании.
— Приготовить оружие, — услышал Хаффман, тихий приказ фельдфебеля.
Не успел он снять винтовку с плеча, как что-то обрушилось на него сверху, это было последним, что помнил рядовой Хоффман.
— Эти готовы. Шульц, бери Давыдова и снимите последнего часового, а мы пока пулеметчиками займемся, — тихо прошептала одна из темных фигур, когда возня с уничтоженным нарядом стихла.
— Есть, — так же тихо ответила одна из крайних фигур.
Через секунду две тени скрылись. В тени небольшого домика пряталось одно из зенитных орудий рядом с которой вышагивал часовой.
— Стой!.. Тревога!!! — послышался крик часового, через секунду его крик заглушили выстрелы и разрывы гранат.
Еще через час, когда на железнодорожный мост въехал состав с топливом для одной из частей армии, средняя ферма моста дрогнула, приподнялась в племени взрыва и обрушилась вместе с частью эшелона в реку. Вниз поплыли чадящие островки пламени от разлитого топлива и разбегались радужные пятна. Война грязное дело.
Операцию начали без меня. Болезнь вызвала сильную слабость и головокружение и врачи категорически запретили мне вставить и волноваться. Так что пришлось отдать приказ на начало без собственного присутствия в штабе. Посмотрим как пройдет операция.
Прищурившись, младший лейтенант Абросимов, посмотрел на панель. Приборы плохо видно, а подсветку было категорически запрещено включать, и летчики шли можно сказать наощупь. Только серебристая тень в ночной мгле ведущего-разведчика, штурман которого вел восемь тяжело нагруженных истребителей к цели, слегка освещался краешком показавшейся луны. Две недели тренировок на грани нервной и телесной усталости остались позади, и вот вчера… нет, еще сегодня вечером, зачитали долгожданный приказ по полку о единовременной ночной бомбардировке восьми целей. Шли они лесенкой вниз. Ведущий наверху, остальные ступеньками вниз чтобы было видно впереди идущую пару в ночном небе.