Александр Чернов - Одиссея Варяга
– Что-то вы для лекаря слишком хорошо в нашей кухне разбираетесь, – пробурчал себе под нос Алексеев. Однако его интерес к записям Руднева просматривался невооруженным взглядом.
– У нашего Всеволода Федоровича, хочешь не хочешь, а будешь разбираться. Обратите еще внимание, – продолжил мягко, но безостановочно давить Банщиков, – что у Руднева силуэты всех кораблей от линкора до крейсера второго ранга идентичны? Две линейно-возвышенные башни с парой орудий на носу, две в корме, по две трубы…
– Какие-какие башни?
– Это Всеволод Федорович придумал новый термин. Линейные – значит по оси корабля, в диаметральной плоскости, чтобы любое орудие могло стрелять на любой борт, чтоб балласт нестреляющий не возить. А возвышенные потому, что вторая башня установлена выше первой, что позволяет в оконечностях вести огонь из обоих башен как в нос, так и в корму.
– Вы с Рудневым всерьез собираетесь вести огонь главным калибром прямо поверх первой башни? А как насчет пороховых газов у дульного среза при выстреле? Ими же снесет все с крыши первой башни. Не дай бог кому оказаться в комендорском колпаке этого вашего творения, минимум контузия ему гарантирована.
– Американцы уже проводили испытания. Сперва на овцах, потом на добровольцах. И сейчас строят пару броненосцев, типа "Мичиган", именно по этой схеме…
– Значит Куниберти и американцев разнутрил… Хорошо… Сразу, конечно, я однозначной оценки всего этого вам не выдам. Надо почитать, подумать. Но не скрою, рациональные зерна вижу. Хотя водоизмещение вырастет неизбежно. На тысячи четыре тонн минимум. Витте с Коковцевым с ума из-за денег сойдут… А то, что дальномер можно поместить непосредственно в башню, так об этом я сам Дубасову еще два года назад говорил. В свете вашей информации о бризантности японских фугасов, тем более актуально…
У вас какие планы в Петербурге, Михаил Лаврентьевич?
– Собственно, план один, пробиться в Зимний, передать документы Николаю Александровичу, а что дальше, я…
– Ха-ха-ха!!!- Алексеев зашелся задорным смехом, а потом даже закашлялся, – А черевички у императрицы попросить, как гоголевский Вакула не хотите!? Ох, и оптимист же вы, молодой человек… Ну да, смех смехом, но, пожалуй, я Вам постараюсь помочь. Поскольку, похоже догадываюсь, что будет за просьба. Люди – так?
– Да, экипажи…
– Я дам Вам пару рекомендательных писем. Первое к Дубасову. Это сразу по приезде в Питер. Не мешкая ни минуты. И второе к Плеве. Кто это такие объяснять не надо? Когда попадете в Зимний, передайте привет от меня флигель-адьютанту императора лейтенанту графу Гейдену. Я Александра Федоровича знаю хорошо, и доверяю ему. Передайте на словах, что я просил Вам посодействовать… Или все-таки и ему записку черкнуть? Нет, попросим лучше Бориса Ивановича. Они с ним однокашники и друзья еще по Корпусу… И вот еще что… Полагаю вас пригласят в "Особый комитет по делам Дальнего Востока"…
– Евгений Иванович, простите, но касаемо этого учреждения, у меня уже есть инструкции от моего командира.
– Так… Интересно, очень интересно. И какие же?
– Но…
– Отвечайте!
– С господами Абазой и Безобразовым не встречаться, а если таковой встречи избежать не удастся, ничего конкретного о наших делах не рассказывать, кроме общедоступных фактов.
– Ха! Борис! Ты слышал! Каковы наши офицеры! А вы сами как считаете, прав Руднев, дав вам такое приказание?
– Да. Ибо уверен, что именно действия этих персон подставили наш флот… И лично вас, Евгений Иванович, под японский первый удар. Со связанными руками…
Из книги Б.И. фон Бока "Записки адьютанта адмирала Алексеева" Спб. "Голике и Вильборг", 1908.
Завтрак у наместника
2-го октября 1903 года, сменяя в полдень дежурного адъютанта при Наместнике Его Величества на Дальнем Востоке, я был изумлен, когда он передал мне, что сейчас должен прибыть из Японии наш посланник барон Розен, и что адмирал Алексеев приказал провести его незамедлительно в кабинет.
Это известие своей неожиданностью вызвало мое крайнее удивление. С введением Наместничества, адмиралу Алексееву были переданы все дипломатические переговоры с Японией, Китаем и Кореей, для чего была создана в Порт-Артуре дипломатическая канцелярия, под управлением Плансона. Всякий приезд наших посланников из упомянутых стран был заблаговременно известен. За ними посылался один из крейсеров, а скучающие артурцы, придираясь к таким случаям, устраивали пышные приемы, как на эскадре, так и в городе. Поэтому было ясно, что приезд барона Розена связан с какой-то таинственной целью.
Незадолго до часу посланник прибыл, и я проводил его в кабинет наместника.
В этот день в Артуре было особенно тихо, потому что накануне начались соединенные маневры армии и флота, и все суда и войска ушли из крепости. Как будто барон Розен был вызван именно в этот день, чтобы не возбуждать в городе лишних разговоров об его приезде.
В час был завтрак, на котором, кроме наместника и Розена, присутствовал только я. Продолжая начатый в кабинете разговор, наместник сказал барону Розену, что его доклад только укрепил в нем уверенность в неизбежности войны. Уверение генерала Куропаткина, посетившего незадолго до этого Японию, в неподготовленности японцев к войне, адмирал объяснял полным незнакомством генерала с японцами.
– Наиболее для меня ценным, – сказал Наместник, – являются донесения большого знатока японцев, капитана 2 ранга Русина, которые всегда только подтверждают мое мнение о неизбежности войны. По лихорадочной деятельности их флота, пребывающего в постоянных упражнениях, слишком очевидна их подготовка к войне с нами. Как бы в ответ на это, у нас, под давлением Министра Финансов, ввели вооруженный резерв, выводящий наши суда на много месяцев в году из строя. Далее Наместник жаловался, что на все его донесения о неизбежности войны Петербург остается глухим, и когда он недавно просил об увеличении кредитов на плавание судов эскадры, для сокращения пагубного вооруженного резерва, то получил не только отказ, но и предупреждение, что с приходом на Восток для усиления флота новых боевых судов, срок вооруженного резерва должен быть увеличен, так как кредиты для плавания судов останутся без изменения.
– В результате моему штабу, вместо подготовки к войне, приходится разрабатывать вопрос, насколько, из-за экономических соображений Министерства Финансов, нашим судам придется сокращать свои плавания. Из последнего доклада адмирала Витгефта я вижу, что броненосцам и крейсерам с будущего года возможно будет плавать лишь четыре месяца в году, а миноносцам даже только один. Эта экономия не может не погубить боеспособность флота. Не может быть боевого флота без упражнения в маневрировании и артиллерийской стрельбе.