Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

— А ты?

— А я выйду чистым. Дело закроется, комиссия уедет и все будут довольны. Никто не продолжит копать под уважаемого губернатора по наводке нечистого на руку графа.

Снова пауза, длинная.

— Хорошо, — говорит наконец Султан. — Я позвоню ему.

— Когда?

— Сейчас.

Щеглов отключается. Султан кладёт трубку, ждёт десять секунд. Потом набирает номер.

Гудок. Второй. На третьем — щелчок, и включается прибор для искажения голоса.

— Слушаю, — говорит Скорпионов.

— Добрый вечер, граф. Это тот, кого вы искали. Думаю, вы знаете, кто я.

Пауза на том конце — короткая, в полсекунды. Потом:

— Султан. Рад, что вы одумались.

— Я рассмотрел ваше предложение. Условия принимаю. Встретимся и обсудим детали.

— Назовите место и время.

— Я свяжусь с вами через два дня.

— Буду ждать.

Связь обрывается.

Султан откладывает мобилет и медленно наклоняется вперёд — свет лампы выхватывает скулу, край подбородка, тонкие губы, сжатые в линию.

— Щенок, — произносит он тихо. — Ты ещё не понимаешь, куда влез.

Пальцы барабанят по подлокотнику — размеренно, без спешки. За окном кабинета — ночная Ялта, россыпь огней вдоль набережной и чёрная полоса моря, в котором не отражается ничего.

Человек откидывается обратно в тень и закрывает глаза.

Кладу мобилет и улыбаюсь. Сразу же тянусь к тумбочке, достаю из потайного ящика левый телефон для специальных звонков.

— Слушаю, — на том конце провода раздаётся глухой голос, обработанный артефактом.

— Султан на крючке, — говорю я тихо, почти не разжимая губ. — Можно приступать.

Я не жду подтверждения или вопросов. Обрываю связь, и мобилет летит обратно в темноту ящика.

— Сева? — голос Оленьки пробивается сквозь мои мысли.

— Всё в порядке, — поворачиваюсь, всматриваясь в её прекрасное личико.

Оля приподнимается на локте, и шёлковая ткань ночной рубашки соскальзывает с плеча. Лунный луч выхватывает изгиб её шеи, растрёпанные после страсти волосы. Моя жена. Моя самая большая сила и самая уязвимая точка.

— Кому ты звонил? Котову?

— Нет, — отвечаю честно, скрывать от неё нет смысла. — Это был очень серьёзный человек.

— Серьёзный, — повторяет она и поджимает губки. — Твои ночные звонки таким серьёзным людям обычно предшествуют чему-то очень громкому и неприятному.

— Не волнуйся, в этот раз мы пошумим громко, но в последний раз, — уверяю её. — Скоро это всё закончится.

Я наклоняюсь к ней, убираю с её щеки прядь волос. Она не отстраняется, даже наоборот, тянется тонкими пальчиками и проводит по моей груди, чувствую, как напряжено её тело. Она всматривается в мои глаза, а потом её губки распахиваются.

— Что ты затеял? — спрашивает она и тянется поцеловать.

— Я всегда что-то затеваю, Оленька. Такая уж у меня работа, но тебе не надо об этом сейчас думать, у нас есть куда более интересные и важные дела…

Она вздыхает и снова тянется к моим губам.

— Просто будь осторожен.

— Всегда, — улыбаюсь и целую её в тёплое плечо.

Она не успевает даже ахнуть, я утаскиваю её под одеяло, и мир за пределами нашей кровати перестаёт существовать. Остаётся только тепло её кожи и тихий смех, который тонет в подушках. Война может подождать до утра.

Утром столовая залита холодным январским солнцем. Пахнет свежим кофе и булочками с корицей в исполнении Булкина. Великолепное утро!

Евграфыч бесшумно скользит по паркету, подливая мне в чашку кофе, а Алиса наблюдает, как я уплетаю яичницу с беконом. Оля уже одета для поездки в город, что-то пишет в блокноте между глотками чая.

Мы только поговорили о будущем Севы-младшего, а она уже отказалась от кофе, чтобы в случае чего не навредить малышу. Похоже, моя идея ей импонирует. Даже не знаю, радоваться мне или пугаться. Жена с такой готовностью согласилась помочь в спасении пацана, что это и похвально и тревожно одновременно.

Жду, когда моя команда соберётся к столу и начинаю:

— Итак, господа, — говорю я, отодвигая пустую тарелку, — объявляю совещание открытым. План на ближайшее время простой.

— М-м, планы-планы-планы, — Цыпа падает за стол и потирает руки.

— Чую, нас ждёт веселье, — Иришка улыбается и садится рядом с Оленькой.

— Пункт первый и самый нудный, — продолжаю я, — дожать Щеглова. Пересмешников вроде взялся, но мне кажется, он больше изображает бурную деятельность, чем работает. А мне нужно, чтобы губернатор не просто слетел с должности, а сел в тюрьму. Надолго и с конфискацией. Оля, папка готова?

— Готова, — она поднимает глаза и моментально собирается. — Систематизировала всё по его земельным сделкам за пять лет. Подложные документы, давление на собственников, откаты. Хватит, чтобы похоронить его адвокатов под бумагами. Завезу сегодня.

— Умница. Пункт второй, поинтереснее — Султан. После нашей встречи он думает, что я готов плясать под его дудку. Это нам на руку. Моя задача — влезть к нему в доверие, стать своим в доску. Чтоб поверил, что я просто бандит с титулом, который хочет урвать кусок пожирнее.

— Сева, это игра с огнём, — тихо роняет Алиса, ставя на стол вазочку с вареньем. — Эти люди очень опасны.

— У меня всё схвачено, вернее, всё идёт по нашему плану, — успокаиваю её и накрываю её руку своей. — Это как охота, мам. Главное — терпение и правильная приманка. Дальше.

Окидываю взглядом заспанные лица товарищей — они явно вчера гуляли дольше, чем мы с Оленькой. Но то, что сегодня первое января, никак не отменяет работы. Да и враги могут воспользоваться выходными, чтобы напасть.

— Пункт третий, хозяйственный, — продолжаю, — земли Спинороговой. Баронесса твёрдо решила уезжать. Надо оформить сделку быстро и тихо. Каменоломня на южном склоне нужна нам позарез — стройка храма камень просто пожирает, а возить издалека дорого и долго. Ну и пункт четвёртый, самый важный — сам храм. У нас максимум месяц, чтобы закончить работы.

Я встаю, прохожусь по комнате и останавливаюсь у окна.

— Вот такие пироги. Работы вагон, но и результат того стоит. Вычистим эту землю от грязи и построим что-то путное.

— Ты выглядишь уставшим, — Алиса смотрит на меня так, что становится не по себе. — Может, отдохнёшь денёк?

— Отдыхать будем на пенсии, — усмехаюсь и целую её в макушку. — А сейчас пора за дело.

Первым делом еду на холм, к стройке. Ветер тут злой и солёный, лезет под