Александр Абердин - Десант в прошлое

Зато после землетрясения в Мессине, весной девятьсот десятого года, в наши руки свалился ещё один созревший плод — Италия. Правда, тут не обошлось без оперативной разработки нашей разведки и моей встречи с королём Виктором Эммануилом III. Под влиянием наших агентов влияния, посетивших практически все страны Латинской Америки, он осознал тот факт, что лучше нас больше никто не сможет провести модернизацию страны и мы откликнулись на его призыв. К этому времени мы уже могли сотворить настоящее чудо. До этого времени мы всего-то и сделали, что сначала уничтожили всех закоперщиков мафии, а потом дважды спасли жизни тысяч итальянцев, чем уже расположили их к себе. Что же, тем легче нам было работать в этой стране и нашим активным помощником стал тот, кто в другой истории зарекомендовал себя отцом европейского фашизма — Бенито (Бенедетто) Амилькаре Андреа Муссолини.

Им мы занялись ещё в девятьсот пятом году и под нашим влиянием он за пять лет полностью пересмотрел все свои прежние взгляды, стал не только скрипачом-любителем, но и лётчиком, куда более профессиональным, чем в прежней истории, а также прекрасным организатором и лидером, который впоследствии вырос в великого государственного деятеля. В Италию он прилетел на дирижабле вместе со мной, но в отличие от меня спустился на землю на самолёте, посадив его на древней Аппиевой дороге чуть ли не в самом Риме. Вокруг самолёта тут же собралась огромная толпа народа и Бенито, стоя на нём, обратился к согражданам с пламенной речью, то и дело указывая рукой на небо, чтобы аудитория посмотрела на огромный круглый дирижабль. Уже довольно скоро он стал премьер-министром Итальянского королевства и ни мы, ни король Виктор Эммануил об этом ни разу не пожалели. Между прочим, довольно многие будущие "вожди" пролетарской революции в России, также вскоре стали крупными военными и государственным деятелями.

и наша первая победа в большой политике

Больше всего меня удивляло в прошлом то, что не смотря на наше массированное появление в нём, социальная, политическая, экономическая и морально-этическая инерция общества была настолько велика, что довольно многие события, произошедшие в прежней истории, происходили, как и впредь, да ещё и в те же самые сроки. Так на верфи "Харланд энд Вольф" в Куинс-Айленде, в Северной Ирландии, тридцать первого марта одна тысяча девятьсот девятого года был заложен лайнер "Титаник". Два с лишним года спустя, тридцать первого мая одна тысяча девятьсот одиннадцатого года он был спущен на воду и точно в тот же срок, что и прежде, второго апреля тысяча девятьсот двенадцатого года прошёл ходовые испытания. Его даже построили из всё той же низкосортной стали с высоким содержанием серы, которая при низких температурах делалась хрупкой, как стекло.

В это время в Великобритании уже полным ходом шло техническое перевооружение как военного, так и гражданского флота, а потому уголь, как топливо, на "Титанике" заменила нефть и вместо ста пятидесяти девяти угольных топок в машинном отделении были установлены нефтяные форсунки, что уменьшило численность экипажа, так как кочегаров стало намного меньше. Вместе с этим усовершенствованием появились и другие нововведения. Так на "новом" "Титанике" были установлена намного более мощная радиостанция и, вообще, он стал куда современнее, чем прежний лайнер "Титаник". Жаль только, что он не стал при этом прочнее и его ни в коем случае нельзя было назвать непотопляемым. Мы внимательно следили за ходом его строительства и порой поражались тому, до чего же слепо люди повторяли все прежние ошибки. Они, словно действовали по заранее написанному сценарию. Понять это было очень трудно, практически невозможно и некоторые из нас были склонны видеть в таких действиях нечто совершенно мистическое.

На эту тему в нашей среде, а мы ведь все эти годы жили, как бы параллельно ко всем остальным людям на планете, было написано немало книг, но ни о каком "влиянии" потусторонних сил в них не шло и речи. Их писали дотошные учёные, а не мистики или какие-то писатели-фантасты. Какая, спрашивается, мистика могла быть в том, что компания "Уайт Стар Лайн" находилась на грани банкротства и потому боролась за каждый пенни? Да, никакой! Не было в её действиях и злого умысла, а капитан Чарльз Эдвард Смит вовсе не гнал своё судно к гибели на аллее айсбергов. Была просто цепочка случайностей, небрежностей и халатностей далеко не самых высоких должностных лиц. Мы дотошно изучили историю гибели "Титаника" в прошлом, а сейчас выяснялось, что всё должно было повториться снова и даже тот злополучный айсберг, на который налетел этот пароход длиной в двести шестьдесят девять метров, перевернулся и его верхняя часть имела не белый, а тёмно-синий цвет с зеленовато-серым оттенком. Айсберг такого цвета очень трудно заметить издалека, да ещё ночью, вот лайнер и напоролся на него в темноте.

Поэтому, ещё за трое суток до столкновения "Титаника" с айсбергом мы прибыли на место. До нас другой точно такой же дирижабль кружил над этой частью Атлантики, разыскивая айсберги и устанавливая на них сигнальные "керогазы", которые через каждые тридцать секунд в течении минуты выбрасывали из себя в небо пятиметровый язык пламени. Очень уж нам не хотелось, чтобы лайнер утонул во второй раз и унёс с собой тысячу пятьсот тринадцать человек. На "керогазы" большой надежды не было. Они хотя и предупреждали моряков об опасности, всё же частенько попросту сваливались с айсбергов из-за таяния, так как те не имели "правильной", столовой формы. В общем мы на всякий случай решили подстраховать "Титаник", который, покинув Квинстаун, сразу же лёг на гибельный курс и мчался к айсбергу на всех парах, весело коптя небо. Мы рассчитали в его курс на аналитическом навигационном компьютере и выходило так, что лайнер должен снова столкнуться с айсбергом и мы вылетели ему навстречу с таким расчётом, чтобы в пятнадцать часов четырнадцатого апреля, то есть за девять часов до столкновения предупредить капитана Смита о гибельном курсе судна.

Относительно поведения английского капитана у меня имелись кое-какие опасения, что ни говори, а две наши предыдущие встречи закончились крупным скандалом. Однако, когда мы снизились, замедлили скорость, пролетели над пароходом на высоте в триста метров и сигнальщики просемафорили, что я желаю спуститься на борт с несколькими своими офицерами, нам дали на это добро и лишь спросили: — "Вы желаете, чтобы мы снизили скорость?" Этого не требовалось и вскоре мы опустили вниз шахту лифта. На море был чуть ли не полный штиль, а нам уже не раз приходилось спускаться с борта дирижабля на авианосцы и другие наши суда, о которых в мире пока что никто даже и не подозревал. Всего нас спустилось на прогулочную палубу "Титаника" двадцать восемь человек и капитан Эдвард Смит вышел нас встречать вместе со своими офицерами. Как только мы вежливо поздоровались и представились друг другу, я сразу же сказал вполголоса: