Владимир Лошаченко - Посвященный

Константин XI, проезжая в карете сопровождаемый свитой, увидев эту картинку, заинтересовался и приказал остановиться. Выйдя из кареты, грек через переводчика спросил – что читает уважаемый россиянин?

Вместо ответа садовник протянул ему небольшой томик в кожаном переплете. Раскрыв его, потрясенный Драгас застыл, выпучив глаза – это оказался Плутарх, в подлиннике. Молча, с задумчивым видом, грек со свитой вернулся во дворец.

Вечером он имел весьма продолжительную беседу с Владимиром IРомановым. Для себя он сделал правильный вывод – с русскими нужно жить в мире и согласии. Срочно заключить с ними торговый и военный союз – последний предпочтительнее.

После турецкой кампании, всю зиму, со всех концов Европы стали приезжать послы с вверительными грамотами и через два года властям города пришлось выделять участок в Казани под различные дипмиссии и посольства.

Пировали сразу в двух залах – Грановитой и Мраморной палатах. В Малахитовой палате, на хорах наяривал духовой оркестр – пол-зала отдали под танцы. В остальной части гости развлекались различными играми – бильярд, карты, шахматы, лото.

Если в Грановитой палате пировал в основном генералитет, министры и заслуженные приближенные к Императору подданные – большинство Посвященные, то в Мраморном зале, за длинными столами пили и ели представители старейших княжьих и боярских родов. Мало кто отказался от Государева приглашения.

За столами сидели князья – Оболенские, Шуйские, Пожарские, Репины, Воротынские, Всеволожские, Шумские, Богушевские и др. За другими столами пировали бояре из древних родов – Сабуровы, Морозовы, Салтыковы, Скрябины, Тучковы, Новосильцевы.

Гул стоял по залу многие из гостей не вылезали из своих родовых имений и не видели друг друга уйму лет. Все в той или иной мере знали друг друга, а многие являлись родственниками.

Заздравные тосты, встречи, объятия – вино лилось рекой. На хорах тихо и ненавязчиво наигрывал оркестрик. Расторопные слуги сновали по залу с подносами со снедью и кувшинами с вином.

Шел четвертый день праздника – многие жены и дочери не пришли во дворец, дав свободу своим мужьям, отцам и братьям.

Алешка с Володькой тоже сегодня вольными птахами резвились на пиру, рядом с ними сидели братья князья Одоевские – Аполлинарий и Юрий, с ними же рядом сродственник, пожилой князь Мстислав Волконский.

Князья, опустошив очередной раз чарки, разговорились – слово взял Аполлинарий.

– Я вам так скажу, давно нужно было нас собрать вместе и правильно давеча царь-батюшка создал Большой совет из достойнейших княжеских и боярских родов.

– Точно, мы завсегда поможем обчеству каким никаким советом – отозвался князь Волконский.

Князь Юрий высказал мысль, которая давно созрела у многих:

– Все гундели выскочка, да выскочка, – да если бы не Государь в 1236 году, кто знает, может до сих под ходили бы в татарском ярме. – Выпьем за нашего спасителя, Императора Владимира I – дай Бог ему здоровья.

Чарки зазвенели. Выпили.

Володька Лихачев пытал Алешу.

– Ну и каково быть князем Одоевским? – Снизойдешь ли до нас, простых и сирых?

– Мелешь языком чё попало, лучше давай выпьем за победу.

– Давай.

Дзинь

Выпив Алеша ненадолго задумался – после прибытия армии под Казань Император тогда вызвал Алешу через неделю во дворец. Вместе с Канцлером Карчи они поздравили юношу с титулом князя на вполне законных основаниях.

– Теперь, Алешка, родственников у тебя, что у Барбоски блох.

– Почто так, Государь? – не понял Одоевский.

– Вот чудак человек – вы все Рюриковичи, а это почитай 250 фамилий, правда, некоторые уже в списках не значатся.

Государевы подарки на этом не кончились.

– Алеша, пойдешь с Карчи, тебе на груди поставит мой родовой знак. – Он имеется у меня и моих сыновей – намек понял, сынок, – Романов усмехнулся и подтолкнул Алешу. – Иди.

Канцлер колдовал над юношей часа полтора, затем оторвался от своего произведения и, обозрев, довольно хмыкнул.

– Все, князь, поднимайтесь, можете посмотреть в зеркало.

Алеша подошел к большому настенному зеркалу и увидел на своей левой груди, татуировку – оскаленную морду Белого тигра.

– Ну как, не сильно болит?

– Терпимо.

– Цените, юноша, это высшая награда Императора, будьте всегда на высоте.

На четвертый же день праздника случилось радостное происшествие – прибыли любимые жены Императора Романова. С разницей в три часа. С Людмилой Владимир виделся давненько и потому очень соскучилась. Оставив гостей, тут же увлек ее в царскую опочивальню. У них, как всегда, случился ураган страстей, любили друг друга, словно в последний раз. Умудрились измотать себя так за два часа, что не хватило сил подняться, во всяком случае, у Людмилы.

Владимир на руках отнес любимую в ванную комнату и ласково поливал ее теплой водичкой. Затем прилег рядом на полку, и они незаметно уснули в обнимку.

Разбудил Императора деликатный звонок, накинув простыню, выглянул из комнаты отдыха в коридор.

Его дожидался адъютант Василий.

– Прости за беспокойство, Государь, но прибыл Великий магистр Ордена.

– Людочка что ли?

– Так точно, Государь.

– Василий, проводи со всей вежливостью в Грановитую палату, да и прикажи поставить рядом с моим троном, слева и справа два малых полутрона для моих жен.

– Слушаюсь, Государь, – Василий исчез.

Владимир вернулся и разбудил Людмилу.

– Любовь моя, пойдем к гостям. – Да там Людочка прибыла, надеюсь, не будешь ревновать?

Людмила распахнула и без того большие глаза и совершенно искренне спросила:

– А зачем?

Романов всегда ей поражался, а уже что говорить за его подданных. Если Императора уважали, любили и слегка побаивались, то Людмилу – боготворили. Ее считали чуть ли не святой, впрочем, к другой Людочке отношение почти такое же.

Людмилина искренность и простота в общении, доброта, умение выслушать человека, обаяние и шарм, а так же готовность помочь любому, невзирая на положение и звание, заслужили воистину народную любовь и почитание.

Сев на трон, Владимир с радостью поприветствовал Людочку, заметив у нее новую складочку на переносице.

Быть Первым лицом Ордена Посвященных, та еще ноша – не язык в окошке показывать. После первых тостов он обратился к Людочке:- Вижу у тебя что-то случилось?

– Да, нам нужно поговорить.

– Семен, – окликнул Скуратова Владимир.- Развлеки Людмилу, у меня тут серьезный разговор предстоит.

Выходя из палаты вслед за Людочкой. Романов посуровел – чуял, недобрые вести она принесла. По залу, словно холодная волна прошла, утихло веселье, многие примолкли. Посвященные чутко отреагировали на изменившуюся ауру Императора.