Евгений Красницкий - Женское оружие
Анна вышла! Неужто закончили? Наконец-то…»
Боярыня и правда появилась из-за угла и с хозяйским видом осматривала двор. Увидела Аринку, выглядывавшую из двери подклета, поманила рукой, дождалась, пока она подойдет, сказала вполголоса:
– Расщедрился батюшка Корней, я такого и не ожидала… – и неожиданно подмигнула оторопевшей Аринке. – Сейчас некогда, ехать пора, а то до темноты не успеем в крепость вернуться. Потом все расскажу.
На обратном пути Аринка ехала на последней телеге, которой правил сам обозный старшина Младшей стражи Илья. Так и сказал: «Усаживайтесь, девоньки. Ради воскресенья самолично вас прокачу».
Из-за решения Корнея возвращались они на этот раз позже, чем собирались. Кроме того, к ним присоединилась и Вея; она сама правила телегой, нагруженной кое-какими пожитками. Ива, сияя от радости, отпросилась у Анны ехать с матерью. Стерва с Яковом сейчас в крепости не было, но Вея давно условилась с мужем о приезде – хоть и не готов еще дом на посаде, но старшая жена уже собралась туда порядок наводить. А Анна, к радости Стешки с Фенькой, везла с собой Ельку. Демка оставался до завтра в Ратном. Парню повезло, и в себя он пришел быстро, да и отделался на удивление легко. Лавр со злости ударил хоть и сильно, но, видно, рука-то дрогнула, а кнутом ему Листвяна помешала сына «приласкать». Мать упросила Демьяна хоть на ночь в родительском доме остаться.
Пока усаживались, Анька оттерла других девок и устроилась рядом с Ариной – не пожелала ехать вместе с сестрой и матерью. В дороге девки пересмеивались, вспоминали, как встречали их в Ратном. Ну и, само собой, обсуждали, как обласкал Алексей Продьку возле церкви. По молодости лет к выступлению Корнея о выделении доли Андрея они остались совершенно равнодушными. Хихикали, подмигивали довольным Варфоломею и Епифану, что ехали верхами как раз рядом с их телегой. Постепенно Аринка заразилась их игривым настроением – прекратила переживать и прикидывать, что да как делать для обустройства хозяйства Андрея на базе Младшей стражи, тем более что в точности она пока и не знала, до чего там Корней договорился. Да и невозможно долго переживать, когда рядом такое веселье.
Больше всех старалась Анька. Напротив нее сидела Млава, которую мать увела от церкви до того, как все произошло, и сейчас девка изнывала от досады, что пропустила такое событие, – все губы искусала. Анютка ради возможности рассказать потрясающую новость свежему человеку временно оставила все свои раздоры с толстухой и под смех остальных девок тараторила, вытаращив от избытка чувств глаза:
– А Алексей как гаркнет на всю площадь! Проводите ее до дому, говорит, да держите крепче – по мужской руке честная вдова стосковалася! Вот позорище-то. А отроки-то… «твердой рукой»! Хи-хи-хи… А она как помчится бегом по улице-то! И сзади еще вон дядька Илья стоял, да как спросит: «Чего это она? Не глянулись отроки, что ли?» А все как загогочут! Да, говорят, вылечил Алексей бабу лучше лекарки! Так и Настена бы не смогла. А Просдока-то как старалась! И грудью на него напирала, и глазами стреляла…
– А боярыня-то! – подхватила Анькина заклятая подружка Прасковья. – Стоит, даже и бровью не дрогнет. Еще и улыбается! Будто наперед знает, что будет…
«Да, видно, знала она, на что Алексей способен. И не сомневалась ни в нем, ни в себе, как будто заранее обо всем договорились… Да нет, не договаривались – с одного взгляда друг друга поняли! Но что же они всему Ратному показать-то хотели? Что нет и не будет у Анны причин для ревности? Нет, не то, мелко это для боярыни… Вот! Боярыню она всем показала, а не прежнюю соседку! А рядом с ней – ее воеводу! И силу за их спиной! То-то она говорила вроде и для окружающих, но как бы поверх голов. Вот, значит, как у них тут… Знают цену силе и не стесняются показать ее. Отроки по знаку Алексея на кого угодно кинутся и не только под руки поведут, а из самострелов издырявят – не дай бог, кто-то Анну обидит. Или Алексею покажется, что обидели. Всему Ратному урок получился…»
Арина за размышлениями не одернула девку вовремя, а надо было. Подосадовала на себя и стала прикидывать, как исправить положение, ибо сейчас ее останавливать уже поздно: Анька нетерпеливо ерзала, видно, сомневалась, спрашивать или нет, но не выдержала – любопытство жгло. К тому же телега, на которой ехала Анна, была далеко и услышать их разговор боярыня не могла.
– Арин, а Арин? – Анька хихикнула. – А как же оружие-то?
– Какое оружие? – Аринка не сразу поняла, о чем ее спрашивают.
– Ну наше, женское… Чего, Продька-то не владеет им, что ли? Ты же тогда толпу татей разума лишила, даже и не подходя к ним, а она на Алексея-то аж грудью легла, а он вроде как вначале-то и правда поддался, а потом ее так… – Анька хмыкнула. – Ну до тебя-то ей далеко, но она же баба красивая, да такая вся при всем… Она чего-то не так делала?
– Да обнаглела она совсем – при боярыне прямо! – фыркнула Проська. – На глазах у нее, что ж, Алексей-то стал бы?..
– Ну-у-у… – протянула с сомнением Анька. – Неужто он матери испугался? Не жена же она ему… Хотя… ведь Продька-то и помоложе, и покрасивее будет, да и сама напрашивалась. И чего же она тогда не так делала? Грудями-то так и налегла… Да отроки бы за такое… да чего хочешь!
– Так то – отроки! Алексей-то не отрок, поди! – откликнулась Галка. – И не таких еще видал…
– И не только видал! – подхватила Софья. Девки захихикали.
– А разница-то? – хмыкнула Анька. – Всем им только одного и надо!
– Если б всем, так не бежала бы тогда Продька как ошпаренная, – рассудительно сказала Галка, но Анька на нее только рукой махнула.
– Так Продька-то дура! Не умеет она просто!
– Да ну их… – скривилась Проська. – Не поймешь. Вон, Степка… пока не дозволяешь ничего, так и лезет…
– А как дозволяешь? – тут же прицепилась Анька.
– Да ну тебя! – Проська надулась. – Я не об том…
– А я об том. – Анька дернула плечом и выпалила: – А может, он, Алексей-то, того, с молодой да горячей бабой и не справится уже?! – Девки снова захихикали.
Аринка нахмурилась, а Илья, слушавший до того девичью болтовню с полной невозмутимостью, аж по колену себя кнутовищем хлопнул:
– Тьфу, дурищи! Что б вам упрело в… Вы чего мелете-то? То вам Алексей боярыни испугался, то с татями его равняете, то с отроками, а теперь и вовсе что удумали!
– А что? Не так, что ли? – с вызовом отозвалась Анька, вытаращилась на Илью и фыркнула: – Оружие наше женское если умеючи применить, то ни один муж не устоит! Вон и тати тогда голову потеряли… А Алексей-то разве не муж? А Продька, хоть и дура, но баба справная, если не смогла – значит, не умеет она чего-то… Или он… не того…