Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Ольга сидит за столом, заваленным документами. Стопки бумаг — слева, справа, перед ней. Старые, пожелтевшие, некоторым по пятьдесят лет, некоторым — больше. Архив губернаторской администрации хранит всё — от указов до личных дел, от финансовых отчётов до писем. Никто не выбрасывает ничего, и слава богу.

Она здесь уже третий час. Ищет двух зайцев одновременно, а то и трёх, если повезёт.

Первый — бывшие работницы и стажёрки Щеглова. Те, о которых говорил журналист Ларин. Секретарши, помощницы, практикантки. Ольга просматривает кадровые документы за последние десять лет — увольнения, переводы, отпуска за свой счёт. Ищет закономерности.

И находит. Три девушки уволились в течение месяца после начала работы с Щегловым. Одна — перевелась в другой город. Две — просто исчезли, будто их и не было.

Записывает имена, фамилии, даты. Это пригодится Ларину.

Второй заяц — Сольпугины и Скорпионовы. Ольга не знает, что именно ищет, но чувствует — здесь что-то есть. Интуиция, женская, необъяснимая, но до сих пор ни разу не подводившая.

Она копает глубже. Старые документы, столетней давности. Земельные реестры, наследственные дела, судебные акты. Крым был густо населён аристократией — рода переплетались, ссорились, мирились, женились.

И вот — невзрачный листок. Старый, с обтрёпанными краями, засунутый между двумя толстыми папками с налоговыми отчётами. Кто-то спрятал его — или кто-то забыл.

Ольга вытаскивает его и читает. Это не документ. Скорее — заметка. Написанная от руки, торопливым почерком, без даты. Но содержание…

Речь о кольце Сольпуги.

Ольга читает внимательно, слово за словом. Потом перечитывает. Потом — в третий раз, чтобы убедиться, что не ошиблась.

— Теперь понятно, — шепчет она, — почему Сева не смог активировать родовое кольцо матери…

И тут за её спиной скрипит дверь.

Ольга замирает. Прижимает лист к груди, быстро соскальзывает со стула и приседает за стеллаж. Сердце колотится, руки дрожат, но она не издаёт ни звука.

Шаги. Медленные, тяжёлые. Кто-то вошёл в архив и идёт вдоль полок. Останавливается, шуршит бумагами, идёт дальше.

Ольга прижимается к стеллажу. Дышит тихо, неглубоко. Листок — за пазухой, прижат к телу. Она хочет высунуться и посмотреть, кто это, но страх парализует. Оля с трудом собирает все силы в кулак и, наконец-то, выглядывает, но увиденное удивляет куда больше, чем можно было бы подумать…

* * *

Изнанка. Второй уровень. Предрассветные часы.

Тоннели здесь другие. Ниже, уже, с земляными стенами. Вырыты муравьями и ведут к тылам бурых, судя по виду заброшены они так давно, что про них, наверное, никто и не помнит.

Даниил нашёл их во время разведки, нанёс на карту. Три входа, два из которых — ложные, забитые камнями. Третий — рабочий, достаточно широкий для четверых.

Мы идём гуськом. Я первый, за мной — Даниил, потом Кабанский, потом Цыпа. Замыкает Фёдор — с переводчиком на шее и такими круглыми глазами, что их видно даже в темноте.

— Федя, дыши, — шепчу. — Ты нужен мне живым и адекватным.

— Я адекватный, — шепчет он в ответ. — Просто… я никогда не участвовал в подобных операциях.

— Считай это полевой практикой, — хмыкает Кабанский. — Потом напишешь монографию.

Тоннель выводит к развилке. Налево — тупик, направо — основной маршрут. Дальше — подъём, потом — горизонтальный участок, и мы окажемся прямо под командным пунктом матки.

Вверху — гул. Движение, топот сотен лап. Армия бурых — прямо над нами. Сверяюсь с часами. Наши уже должны во всю разворачивать бурную деятельность. Слежу за минутной стрелкой — три минуты. Сто восемьдесят секунд.

Потом раздаётся грохот. Сверху, со стороны севера. Крики, лязг, гул боя. Котов начал. Его бойцы плюс союзные муравьи атакуют с двух направлений. Шумно, ярко — как и договаривались.

Земля под ногами вздрагивает. Армия бурых двигается, уходит к северу, к месту боя. Именно то, что нам нужно.

Жду ещё две минуты, пока гул не стихает.

— Пошли, — командую.

Поднимаемся. Тоннель выводит в широкую камеру — командный пункт. Земляные стены, укреплённые смолой, высокий потолок. В центре — матка.

Она огромна. В три раза крупнее любого бурого, которого я видел. Тело — длинное, сегментированное, покрытое тёмным хитином с золотистым отливом. Голова — массивная, с фасеточными глазами, которые переливаются зелёным и жёлтым. Жвалы — каждое размером с мою руку.

Вокруг неё — элита. Два десятка крупных бойцов, на голову выше обычных. Остальных увёл бой, но эти — остались. Телохранители.

Они замечают нас.

Первые двое бросаются сразу. Цыпа встречает. Кулак с кастетом впечатывается в хитиновую голову, и муравей отлетает к стене. Даниил работает шпагой — быстро, точно, в щели между пластинами хитина.

Кабанский бьёт мечом — широкими, размашистыми ударами, разрубает ноги и усики.

Я — прямо к матке. Бита наготове, макры внутри гудят от возбуждения.

Элита встаёт стеной. Пятеро между мной и маткой. Бью первого — бита с макрами проламывает хитин, как яичную скорлупу. Второй бросается сбоку — уклоняюсь, бью снизу. Третий — хвост скорпиона из кольца, жало в горло.

Пробиваюсь. Метр за метром, удар за ударом. За спиной — Цыпа, рычит, как медведь, разбрасывает муравьёв направо и налево. Даниил — справа, шпага мелькает, как молния. Последний телохранитель падает. Я стою перед маткой.

Она не двигается. Не атакует. Смотрит на меня — огромными глазами, в которых отражаются сотни маленьких меня.

Направляю биту. Макры внутри пульсируют — чувствую связь, канал, как с крабом, только мощнее. Матка — не просто существо, она — узел, ретранслятор, центр управления целой колонией.

Посылаю импульс. Контроль. Подчинение.

Матка вздрагивает. Её глаза на мгновение вспыхивают зелёным — и гаснут. Она сопротивляется. Давит в ответ — мощно, тяжело.

Давлю сильнее. Вкладываю всю энергию, что могу в свою волю. Макры в бите раскаляются, я чувствую жар в ладонях. Пот течёт по лицу, руки дрожат.

Матка оседает. Не падает — именно оседает, будто из неё выпустили воздух. Глаза тускнеют. Сопротивление слабеет. Но взять под полноценный контроль её всё равно не выходит.

Или камни слишком слабые, или я ещё не развился до таких приёмчиков. Но тем не менее у меня получается заставить её не двигаться

— Есть, — хриплю. — Она не под контролем, но этого достаточно, чтобы она не атаковала и не звала подмогу. Фёдор, переводчик сюда!

Федя выскакивает из-за Кабанского — бледный, дрожащий, но с переводчиком на шее. Подбегает, активирует устройство.

И тут — звук.