Алексей Шепелёв - Грани судьбы
— Да говорю же тебе: ему ничего уже не грозит. Надеюсь, он мирно проспит до утра, а утром будет почти как новенький. Кости, хвала богам целы, а юные организмы, как правило, крепкие. Через три дня будет бегать, будто ничего с ним и не было.
— Будем надеяться, всё будет именно так, как ты говоришь.
Кроме самочувствия Серёжки у Гаяускаса нашлись и другие поводы для беспокойств. Пока они с эльфом выясняли отношения, Олх и Реш развели костёр и довольно сильный. Конечно, наивно было бы ожидать, что жители условного Средневековья озаботятся установкой дымового рассеивателя, но уж пламя-то могли бы и не делать столь заметным.
— Гостей заманиваем? — хмуро поинтересовался морпех.
— Каких гостей? — не понял Глид.
— Огонь, дым, запах… Всё сделано, чтобы нас поскорее заметили.
— А, ты об этом… Не волнуйся, костёр нам не повредит.
— Это почему же?
— Огня с дороги не видно, проверено.
— А что, погоня обязательно должна ездить по дороге? Они не могут лес прочесать?
— Могут, — спокойствие местного воина выглядело поистине прибалтийским, что невольно помогало Балису выдерживать нужный стиль общения. — Могут, но если начнут лес прочёсывать, то по-всякому на нас выдут. Хоть с костром, хоть без костра.
— Только с костром заметят быстрее.
— В любом случае, дозор заметит их раньше, — равнодушно пожал плечами Глид.
Морпех быстро окинул взглядом поляну.
— Бараса?
— Он самый.
— Двоих поставить — повернее будет.
— Повернее, — согласно кивнул воин. — После ужина кого-нибудь из своих отрядите. И на вторую, и третью стражу хорошо бы вам людей назначить.
— Обязательно назначим.
— Вот и ладно… Теперь дальше. Дым, говоришь? Посмотри на погоду.
Погода поискам, конечно, не благоприятствовала. Низкие обложные тучи не пропускали света лун и звёзд, верхушки сосен расплывались в туманной мути.
— Ну, и запах. Ты сам с какого расстояния костёр унюхаешь?
Чистый воздух в плюс, дождь в минус, поправка на ветер, навыки наверняка изрядно растеряны… За километр с подветренной стороны должен учуять. По местному это будет…
— Если по ветру, так за шестую часть лины.
— Сухопутной или морской?
— Обижаешь. Сухопутной, конечно.
Глид одобрительно прицокнул языком.
— Уважаю. Я за шестую не учую, разве за десятинку. Барса — может и за пятую возьмёт. Олх — за четверть, а то и за треть. Ну а Льют — за половину, на то она и эльфийка.
— Ты льстишь мне Глид, — наверное, воительница уже давно прислушивалась к разговору, но вмешалась только сейчас. — За пол-лины я узнаю о костре только в эльфийском лесу. И то не по запаху.
— Говорят, Угольный Лес когда-то был эльфийским лесом, — присоединился к разговору и Мирон, удачно вспомнив слова Йеми.
— Когда-то был, теперь перестал. Ваш друг Наромарт подтвердит, что убить душу леса не слишком сложно.
— Убивать всегда проще, чем созидать, — промолвил полуэльф. Он хотел добавить ещё что-то, но промолчал. Неожиданно возникла неловкая пауза, которую с грацией медведя прервал Глид.
— Как бы то ни было, а преследователи наши и за десятинку костра не почуют.
— Это почему же?
— Городские наёмники, — презрительно хмыкнул воин. — Кто идёт на службу Ордену? Как правило, те, кто не способен честно себе заработать на жизнь топором. Живут в городе, за стены почти не выходят. Да они севера-то в лесу не сыщут, а ты — костёр.
— Где деревья сильнее мхом обрастают, там и север, — хмуро бросил сидящий у костра Женька. Как всегда, подростка злила взрослая самоуверенность. Тоже выискался Зверобой по кличке Соколиный Глаз. Если человек вырос в городе, так значит, непременно должен в трёх соснах заблудится.
Глид только одобрительно кивнул.
— Не думаю, что хоть один из воинов Ордена знает даже об этом простейшем ориентире.
— Случаи бывают разные, — школа «Кировухи» Балису отступать без боя не позволяла.
— Да, один на сотню. Или даже один на три сотни. И мы останемся ради этого без горячего ужина? Лично я предпочитаю набить брюхо не только сытным, но и горячим. Клянусь кораблём Серого Капитана Руи, мы её заслужили.
— Ужин готов, — провозгласила наблюдавшая за котлом Рия. — Давайте миски.
Никого упрашивать не пришлось. Путники моментально расселись возле костра и принялись с аппетитом поглощать солидные порции тушеной репы с копчёной грудинкой, заедая крупнонарезанными ломтями хлеба. Даже вампирята, в человеческой еде не нуждавшиеся, тоже уселись в общий круг, облюбовав себе места по обе стороны от Наромарта: Женька справа. Анна-Селена — слева, рядом с Рионой. Йеми такое соседство, похоже, не слишком радовало, но отказать племяннице, чуть ли не за рукав притащившей его сесть рядом с вампирами, кагманец не решился.
— А почему именно кораблём? — по-простому дуя на горячее варево, поинтересовался Сашка. — Разве ты моряк?
— Э, парень, каждый марин — моряк от рождения и до смерти, куда бы не забросила судьба. Я уже пятую весну не выходил в море, но, Изон свидетель, для меня нет мечты желаннее, чтобы оказаться на палубе дракара и вдохнуть полной грудью солёный морской воздух. Надеюсь, она ещё исполнится.
— А что, в городе воздух был недостаточно солёный? Или недостаточно морской? — издевательски серьёзно спросил Женька. Анна-Селена отвернулась и хмыкнула.
— И то и другое, — словно не заметил подвоха Глид. — Настоящий морской воздух только там, где не видно берега. А в порту… Конечно, неплохо, но всё же это не то… Вообще-то у нас считается, что мужчина должен умереть как воин: в бою, с топором в руке. Но если боги ссудили иначе, и жизнь завершается в родном доме… Тех, кто не может выходить, наследники каждое утро выносят наружу и оставляют там на весь день: чтобы видели море, слышали море, чувствовали запах моря… Тот, кто всё же умирает в четырёх стенах и под крышей, считается навлёкшим на себя проклятье богов. Не хотел бы я себе такой доли…
Он смолк на полуслове, удивлённо уставившись куда-то за спину Гаяускаса. Балис встревожено обернулся.
Возле палатки стоял Серёжка, неумело замотавшийся в плащ.
На несколько мгновений повисла тишина, было слышно, как похрустывают в костре горящие полешки, да стрекочут в траве кузнечики.
Первым пришёл в себя мальчишка.
— Мне нужно… — глухо побормотал он в пространство, покраснел так, что это было невозможно не заметить даже в вечерних сумерках, и торопливо заковылял к кустам. Путешественники продолжали оторопело смотреть ему вслед. Балис, было, дёрнулся подняться, но остался сидеть. Если нянчиться с Серёжкой, как с маленьким, наверняка мальчишке будет обидно.