Борис Толчинский - Нарбоннский вепрь

Однако основную ценность представляет шкура сехмута. Она славится необыкновенной прочностью, поэтому из нее, в частности, делают разнообразное военное снаряжение. Мундир, сшитый из немейской шкуры, подобен броне. В отличие от доспеха из стали, немейский мундир легок, как обычная одежда. Такой мундир считается исключительной принадлежностью аморийского воина; варварам, даже дружественным Империи, его носить не положено. Распространение немейских мундиров находится всецело под контролем государства. Несмотря на это, процветает контрабанда. При большом желании такой мундир можно купить у пиратов Эгейского моря; помимо желания, потребуется еще не менее империала за самый дешевый воинский наряд. И покупатели отыскиваются: тренированный воин в доспехе из шкуры немейского льва становится поистине непобедимым!

На битву с аморийцами Варг вышел именно в таком контрабандном немейском доспехе.

Еще интересно, что немейские мундиры доспехи подобны скоропортящимся продуктам: во-первых, они изготавливаются аморийцами по особой технологии, которая держится в секрете от варварского мира, а во-вторых, раз в месяц немейский доспех полагается облучать эфиром с помощью сложного устройства; вековечная мечта варваров заполучить это легендарное устройство так и остается мечтой, но без облучения замечательный мундир расползается по швам и превращается в обычную мешковину…

Легионеры двигались навстречу противнику сплошной коричневато-зеленой волной. Согласно аморийской традиции, сухопутные войска носили черные мундиры, по цвету покровительствующего ратному делу аватара Симплициссимуса; внутренние войска, или милисы, имели мундиры коричневого цвета, то есть цвета аватара Цербера; морские пехотинцы носили мундиры коричневато-зеленые, хаки, соответствующие покровителю мореходов аватару Кракену. Были, конечно, и подразделения других цветов, например, медицинские части, относящиеся к аватару Кентавру, носили серебристую форму, пожарные, "воины Саламандры", — оранжевую, строительные — желтую, по цвету Феникса, а вот отряды так называемой "священной милисии", то есть секретных служб, одевались в белое, цвет самого Творца-Пантократора.

Немейский доспех Варга был черным — внимательный читатель помнит, что в результате Выбора сыну герцога Круна выпал небесным покровителем грозный аватар Симплициссимус. Изображение причудливого существа, похожего одновременно на петуха, дракона и летучую мышь, красовалось на лицевой стороне кителя. Доспех, между прочим, был дорогостоящим — Варгу пришлось отдать за него три империала; совершена эта покупка была в глубокой тайне от Круна, незадолго до роковой встречи принца с Ульпинами в Нарбоннском лесу. На рукавах еще сохранились преторские нашивки с абрисом грозного аватара и тремя черными звездами о двенадцати лучах каждая.

Помимо кителя, в состав форменного немейского облачения входили маска Симплициссимуса на лицо, колготы, каска и сапоги. От каски и форменной обуви Варгу пришлось отказаться, так как они были малы, да и в китель он влез едва-едва. Сапоги на нем были тяжелые, с "галльскими шпорами", то есть шипами на каблуке. Вместо немейской каски Варг надел стальной рыцарский шлем конической формы, с пышным султаном конских волос. С наружной стороны шлем укрывала накладка из каучука — она защищала от разрядов аморийских электробластеров. Точно какие же каучуковые накладки предохраняли стальные доспехи других рыцарей.

Что же касается немейской маски Симплициссимуса, предназначенной для защиты лица, Варг решил ее не надевать: негоже, рассудил он, вождю свободного народа прятаться за личиной вражеского идола!

Как только все легионеры вышли на поле битвы, Варг приказал атаковать.

Из воспоминаний Софии Юстины

…В этот день все не ладилось с самого начала, словно небесные силы и люди нарочно объединились против меня.

Утро еще было ясным, однако днем над морем сгустился туман. Странно, не правда ли? Обычно туман бывает на рассвете, а днем рассеивается. Еще более странным было то, что белесое марево как будто тянулось к нашему кораблю; над берегом тумана не было вовсе, а с носа линкора уже к одиннадцати часам дня не было видно ни зги. Туман затруднял высадку нашего десанта. И все же я, по неопытности своей, не замечала в этом тумане значительной для нас проблемы — пока Септимий Доламин не объяснил мне, что туман, наряду с дождем и снегом, это, пожалуй, единственная серьезная помеха для эфиритового излучателя.

Меня уложили в кресло-каталку (сама передвигаться еще не могла) и отвезли на палубу, с тем чтобы я убедилась в справедливости слов командующего своими глазами. При мне включили луч, направив его к берегу. На берегу ничего не изменилось; насыщенный водной взвесью воздух вблизи корабля превращался в горячий пар. Капитан-инженер корабля объяснил мне, что в густом тумане тепловой луч растрачивает энергию на испарение частиц воды в воздухе и до цели если и добирается, то уже изрядно обессиленным, не способным эту цель поразить. Мне нелегко было смириться с поражением. Я приказала увеличить мощность луча. Из башни излучателя выдвинулась энергетическая рамка. Она сориентировалась на Эфир. Поскольку расстояние от Нарбонны до Мемнона составляло почти две тысячи герм, излучатель не сразу набрал максимальную мощность.

Военные оказались совершенно правы. Тепловой луч сжигал воду. Раскаленные потоки пара уносились в небо и, остывая, оседали на палубе корабля. Чтобы миновать ожогов, нам пришлось укрыться в башне излучателя. А на нарбоннском берегу вспыхивал сухой кустарник, только и всего… Врагам наш грозный излучатель в таком густом мареве был не опаснее "солнечного зайчика".

Командующий предложил мне перенести операцию хотя бы на один день. Природные аномалии каждый день не повторяются, говорил он и, исходя из опыта своего, заверял: завтра тумана не будет.

В отличие от командующего, я прекрасно понимала, что нынешний туман — никакая не природная аномалия; если нужно, он появится и завтра, и послезавтра; он будет появляться и окутывать наш корабль столько раз, сколько будет полезно Варгу и насколько хватит сил его поддерживать Ульпинам…

Вот так, еще перед началом игры, мятежники отобрали у нас важнейший козырь.

Однако я не стала отменять операцию. Несмотря на коварную уловку Ульпинов и численное превосходство бунтовщиков, мы по-прежнему превосходили их боевой выучкой и экипировкой; как известно, в немейских мундирах наши легионеры практически неуязвимы для оружия северных варваров. Кроме того, уловка Ульпинов фактически означала, что они заранее выдали свои карты и, занятые нейтрализацией эфиритового излучателя, не смогут преподнести нам другие сюрпризы.