Виктор Тюрин - У каждого своя война

– Кто вы…? – но тут же замолк, когда лезвие кинжала прижалось к его горлу. Наклонившись, я тихо сказал:

– Ни слова больше. Иначе мне придется вас убить.

После чего я сделал знак Игнату, а когда тот убрал кинжал, тронул за плечо Буанаротти, тем самым, приказывая ему вставать. Командующий, молча, не делая ни одного лишнего движения, поднялся. Еще спустя полчаса были у шалаша, где спал граф. В тот момент как я его разбудил, в лагере противника началась суматоха. Люди кричали и бегали с факелами по лагерю. Ничего непонимающий граф, приподнявшись, первым делом, испуганно спросил:

– Они что,… пошли в атаку?! – и только тут заметил стоящего, в нижнем белье, мокрого Буанаротти. С минуту таращил на него глаза, после чего растерянно, с пропусками, проговорил:

– Ты… его,… зачем… сюда привел?

– Ну,… не знаю. Честно говоря, сам себе удивляюсь! Но раз так получилось, может, все же поговорите с ним о выкупе?

Граф моей шутки не понял и продолжал растерянно смотреть на меня. Вместо него неожиданно заговорил Буанаротти:

– А ты оказывается большой шутник, парень.

– Какой есть! А сейчас давайте уточним детали выкупа за этого господина, – и я шутовским жестом обеих рук указал на своего пленника.

– Ты не подумал о том, что уже спустя полчаса, мои люди, не найдя в лагере своего командующего, будут здесь?!

– Даже в этом случае, они найдут не вас,… а только ваш труп.

– Ты подлый негодяй!! – зарычал, взбешенный до предела, Буанаротти. – Придет время, и ты будешь проклинать тот день, когда судьба свела нас! Ты не умрешь легко! Я обещаю это тебе! Я Джакопо Буанаротти!

– Подождите! Давайте…! – попытался вмешаться граф, отойдя от изумления, но ему это не дал сделать пышущий гневом Буанаротти: – Не ожидал я от тебя такого Анжело! Я знал тебя как честного и благородного воина, а ты подослал ко мне…!

– Джакопо! Подожди! Не горячись! Давай разберемся!

– Не думал, что ты граф Анжело ди Фаретти опустишься до такой подлости! – разозленный Буанаротти все никак не мог остановиться. – Ты…!

Его прервали заигравшие на противоположном берегу боевые трубы, выстраивая солдат в боевые порядки.

– Да замолчи ты, Джакопо! Давай разберемся в том, что произошло!

– Господин граф, с вашего разрешения я объявлю боевую тревогу!

Тот несколько секунд смотрел на меня непонимающими глазами, а потом тихим и усталым голосом сказал:

– Не надо. Мы сейчас все решим. Так, мессир Джакопо Буанаротти?

– Хорошо. Попробуем, – сквозь сжатые зубы буркнул тот.

– Тогда, господин граф, я отлучусь ненадолго. Приведу себя в порядок. Вы не будете возражать?

– Да хоть к дьяволу в преисподнюю провалитесь, мессир! – зло рявкнул в ответ граф.

Наши солдаты уже были на ногах и смотрели на противоположный берег недоумевающими глазами: в честь чего в лагере врагов такая суматоха. Я отдал ряд команд и пока одевался, услышал приказы лейтенанта швейцарцев, выстраивающего в боевой порядок своих солдат. Затем, подозвав Уильяма Кеннета, отдал ему приказ: готовиться к бою. Дождавшись лучника с палкой, на которой висела белая тряпка, я вышел на берег в его сопровождении. Ждать мне пришлось недолго: спустя несколько минут на противоположный берег вышли офицеры противника в полном составе.

– Ваш командующий у нас в гостях!! – закричал я. – Так что ждите, пока закончатся переговоры!!

У половины офицеров от подобного заявления отвисли челюсти, и только один из них догадался спросить:

– Командующий не ранен?!!

– Он в полном здравии, чего и вам желает!! Сейчас он беседует с графом Анжело ди Фаретти!!

– Мы хотим его видеть!! – закричал итальянский офицер в изукрашенном золотом и серебром панцире.

– Как только закончатся переговоры, вы его сразу увидите!! Подождите еще немного!!

Я специально сбивал их с толка, вкладывая в их головы мысль, что командующий чуть ли ни сам явился на переговоры. Для меня было главным, чтобы никому из них не пришла мысль, что самый лучший способ вернуть их предводителя – атаковать нас. Оставив офицеров Буанаротти в полном недоумении на берегу, я отправился обратно к шалашу графа. Оба командующих, тем временем, взяли себя в руки и спокойно разговаривали. Да и вино, которое нашлось у графа, сыграло свою роль. Когда я подошел, они прервали свою беседу и выжидающе уставились на меня.

– Извините меня, что прерываю вашу беседу, но офицеры господина командующего, – я сделал почтительный кивок в сторону Буанаротти, – хотели бы его видеть, причем как можно быстрее.

Командующий вражеской армии повернул ко мне голову. Только сейчас у разведенного костра я его смог толком разглядеть. Мощное тело, чуть заплывшее жиром. Правильные черты лица. Густая черная борода, ложившаяся ему на грудь, вместе с копной таких же густых волос напоминала гриву льва, а глаза внимательные и холодные, только подтверждали его хищную натуру.

– Мы слышали, что ты там кричал, поэтому зря повторяешься, – его голос был холоден и сух. – Скажи им, чтобы прислали солдата с моей одеждой! И вина. Пусть пришлют вина!

– Сейчас я отдам приказ, – коротко поклонившись, я вышел.

Я снова подошел к шалашу, когда Буанаротти переоделся, и теперь они вместе с графом обсуждали создавшееся положение. Оба были недовольны сложившейся ситуацией, и это явно чувствовалось в раздраженном тоне, что у одного, что у другого.

– Ваши офицеры собрались на берегу, господин командующий. Но тот даже не посмотрел в мою сторону.

– Анжело, я еще раз говорю: я не согласен на твои условия!

– Хорошо Джакопо! Я чувствую свою вину за случившееся, и поэтому иду на уступки. Ты возвращаешь нам пленных без выкупа, отдаешь часть обоза с продовольствием, а затем даешь спокойно уйти.

– Хм! Ладно! Договорились! Теперь пусть твой шпион проводит меня до брода. Я отдам распоряжения своим офицерам, после чего мы вернемся к нашему разговору и вину.

Не успели мы отойти от шалаша полтора десятка шагов, как Буанаротти спросил меня:

– Граф, сказал, что ты англичанин?

– Англичанин.

– И дворянин?

– Дворянин.

– Как же ты, человек чести, решился на подлое дело?

– На войне все средства хороши. Слышали? Джакопо Буанаротти даже остановился.

– Как ты сказал? Все средства хороши? Даже так. Гм! Я запомню их. И запомню тебя. Если ты когда-нибудь попадешься мне в руки, то не обессудь. Свой сегодняшний позор я вымещу на тебе сполна!

Хотя он говорил тихо и вроде как спокойно, но было нетрудно услышать прорывающиеся нотки тщательно скрываемой злобы. Я ничего не стал отвечать, чтобы лишний раз не раздражать его, поэтому оставшийся путь мы проделали молча. При подходе к броду он заметил два десятка лучников, приготовившихся стрелять, и решил снова поддеть меня: