Максим Казакевич - Двое из будущего
Как-то в середине лета Мишку с супругой и меня с невестой пригласили в гости. Люди, сделавшие реверанс в нашу сторону были мне абсолютно незнакомы, но зато их знал мой друг. Он общался с ними по работе, искал общие точки соприкосновения в сбыте нашей продукции и в покупке сырья. То есть, мы ехали с визитом к одному богатому купцу.
Петр подвез нас к одному из домов, что стоял недалеко от реки Фонтанки, на Могилевской улице. Где нас любезно встретили у парадного входа и проводили на второй этаж.
Нас приветствовал сам хозяин квартиры. Мужчина лет пятидесяти, слегка полноватый, с классической черной еврейской бородой с проседью и с хитринкой в глазах. Он радостно всплеснул руками, узрев Мишку, пробасил громко:
– Ну, наконец-то, вы пришли. А то мы заждались уже.
Мишка искренне расцвел в улыбке, снимая перед гостем котелок:
– Борис Рубинович, ну я же обещал! Я не мог не придти. Потому вот он я собственной персоной и вот моя супруга. А это мой компаньон с невестой, прошу нас любить и жаловать.
– О-о, – восторженно пропыхтел хозяин, – рад встрече, очень рад. А вы, я так полагаю, и есть тот самый господин Рыбалко? Очень о вас наслышан, очень.
Я поздоровался с ним за руку.
– Александров Борис Рубинович, – важно представился он. – Купец первой гильдии, владею наравне с братом фирмой по оптовой продаже драгоценных камней и металлов. "Братья Александровы" – может, слышали?
– Сожалею, но не приходилось, – признался я.
– Ну и не страшно, да вы проходите, не стесняйтесь. Я вас сейчас со всеми познакомлю.
В большой многокомнатной квартире находилось около двух десятков человек. Сначала господин Александров представил нас приветливым гостям, а затем по очереди познакомил со своей супругой Анной, одного с ним возраста, своим братом Александром. Потом по очереди представил своих взрослых детей – старшего сына Шалома с супругой Итта-Идой, второго сына Нухима с супругой Гиндой. Затем он представил семью брата Александра – его жену Фрейду и их сына Моисея около двадцати лет. Ну а затем, пошли и остальные приглашенные гости – пара партнеров по бизнесу с супругами, да пара чиновников. У меня возникло ощущение, что целью этого визита были мои смотрины. Хозяин дома и приглашенные гости оценивали меня, присматривались. Только я пока не понял – зачем.
Вечер у нас прошел весело. Мы пили шампанское, пели песни, до коликов в животе играли в веселые фанты и рассказывали анекдоты. Я узнал много "новых", некоторые мне показались особо смешными. Сам рассказал кое-что из того что знал – народ оценил остроумие, захвалил меня до смущения. Потом обсудили последние столичные новости. Мишка на вечеринке был как рыба в воде, с каждым он находил, чем перекинуться словечком, с каждым мог пошутить. Я так не умел и потому чувствовал себя несколько неловко. Весь вечер я ловил на себе заинтересованные взгляды партнеров по бизнесу Александрова и чувствовал их желание со мной пообщаться наедине. Два человека, один из которых уже почти старик, а другой вдвое его младше, медленно нарезали круги вокруг меня, выгадывая момент, чтобы оттеснить меня в соседнюю комнату. И наконец, настал момент, когда им это удалось. Борис Рубинович веселыми разговорами увел от меня Марину, подобрал к ней ключик и, передав ее супруге, попросил показать последние журналы французской моды. Из самого Парижа! И Марина, завиляв хвостиком, побежала за лакомой приманкой. Моя суфражистка оказалась падка на новые шмотки.
И вот два солидных господина, подкатили ко мне с предложением:
– Пойдемте, покурим, дорогой Василий Иванович. А то при женщинах дымить не охота.
Я согласился. Мы прошли в соседнюю комнату, господа достали каждый по сигаре, предложили мне одну и с наслаждением задымили. Я приоткрыл форточку.
– М-да, вот так живешь на свете и не знаешь, когда встретишь знаменитого человека, – сказал один из них, тот, что был повыше и постарше, с осунувшимся лицом. Павел Яковлевич, кажется, так его звали. Фамилию не запомнил. Имеет склады с каменным углем, коксом, кирпичом и чугуном. Торгует при порте оптом.
– Это вы про меня? – удивился я. – Да бросьте, какая же я знаменитость.
– Ну как же, в газетах про вас пишут, да и у народа вы на слуху. Про вашу историю с покушением все наслышаны.
– Да-да, крайне мерзкий поступок совершил господин Баринцев, – поддакнул второй. Этого я запомнил – Цветков Петр Платонович. Чуть постарше меня. Занимался покупкой и продажей ценных бумаг. – Я понимаю, у вас с ним вышел какой-то личный конфликт. В жизни, конечно, всяко бывает. Бывает, что и в морду дать просто необходимо, но убивать человека это уже просто сверх глупости. Или отчаяния. Скажите честно, Василий Иванович, на какой почве вы повздорили? А то в газете такого понаписали, что простому читателю сложно разобраться, где есть правда, а где вымысел.
Я тяжело вздохнул. Не хотелось опять вспоминать эту нехорошую историю, где моя вспыльчивость сыграла со мной злую шутку. Но, подобравшись, искренне ответил:
– Господин Баринцев приходил ко мне с требованием, чтобы я перестал заигрывать с рабочими. Поставил мне ультиматум – или рабочие на моем заводе работают как все или…
– Или?
– Или он мне пообещал "сладкую" жизнь. Ну, я и тряханул его за ворот и выгнал вон. Вот и вся история.
Мужчины переглянулись.
– И это все?
– Все, – честно ответил я.
Павел Яковлевич задумчиво затянулся сигарой.
– Если это действительно так, – произнес он, выпустив клубы дыма, – то господин Баринцев меня разочаровал. Я был о нем другого мнения.
– Вы разве знакомы? – удивился я.
– Слегка, – уклончиво ответил он. – Встречался с ним у знакомого в гостях. Да уголек его заводу продавал. А скажите нам откровенно, Василий Иванович, а зачем вы на самом деле заигрываете со своими рабочими? Вот нам, людям с солидным капиталом, которые дают работу десяткам людей, крайне интересна ваша точка зрения. С какой целью вы сократили людям рабочее время? Это же просто невыгодно.
Я снова вздохнул. Этим господам действительно будет непросто объяснить наше с Мишкой решение. У них все мировоззрение сводится к двум крайностям – выгодно-невыгодно. И сокращенный рабочий день на самом деле прибыли нам не приносит. Да, лояльность рабочих у нас на запредельной высоте. Да, благодаря меньшей усталости существенно снизился уровень травматизма и незначительно увеличилась выработка на единицу времени. Но на этом все плюсы заканчивались. И все убытки мы были вынуждены покрыть внедрением механизации, что сожрало значительную часть средств. Отсюда и меньшее количество работников на нашем заводе, а значит меньший ФОТ, и больший вал продукции и ее лучшее качество. И вследствие этого нам прямая выгода. Это-то я и попробовал объяснить своим собеседникам.