Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин
— Значит, ты сделал ей предложение, — устало произносит она. — Спустя девять лет.
— Верно.
— Наглый мальчишка, как вообще посмел вернуться? Прийти к нам в дом.
— Мама, — нахмурилась Корнелия,
— Что «мама»? — фыркнула Наталья, продолжая бурить меня туманным взглядом, похоже, у неё и со зрением проблемы. Кольцо увидела, ведь Корнелия стояла подле, а вот мою морду не разглядела, тогда б точно были вопросы. Тем временем, Наталья продолжала изливать на меня ведро помоев, для удобства чуть откинулась в кресле, что далось ей с усилием, вон как вся сжалась от боли, но голос не дрогнул. — Ты хоть можешь представить сколько моя дочь ждала тебя? Скольких хороших молодей отвадила? Сколько я выслушивала в свой адрес от всего высшего света, а? Нет. Я не могу одобрить ваш брак, даже не рассчитывай на это, подлец.
Во завелась. Мне-то ладно, как-то всё равно, а Корнелия вон как сжалась.
Наталья тем временем с профессиональным прищуром лекаря, пыталась разглядеть меня, но не выходило.
— Ну что вы, маменька, никакого одобрения я и не прошу. Так, зашёл поздороваться.
— Не называй меня маменькой.
— А девять лет назад не возражали, — и ухмыляюсь. Да, странный подход, но с этой женщиной только так.
— Девять лет назад я была здорова и могла дать тебе пощёчину. Сейчас боюсь, рука отвалится на полдороги. — Она произнесла это буднично, без жалости к себе. Без драмы. — Так что наслаждайся моей беспомощностью, пока можешь.
— Вы и беспомощная? — хмыкаю. — Вещи из разных вселенных, маменька.
— Льстец, — фыркает она. И тут же надрывно закашлялась. Корнелия шагнула к ней, но Наталья остановила её жестом. Прокашлялась. Вытерла губы платком. — Так. Всё. Хватит любезностей. Ты пришёл не целоваться, а поздороваться. Поздоровались, можешь уходить. — пауза, её старческие глаза вдруг блеснули. — Или всё же целоваться? Как в прошлый раз? — и ухмыльнулась беззубой улыбкой. Жуть.
— Мама! — Корнелия побледнела.
— Что? Он не рассказал тебе, как скрепил наше пари? — Наталья посмотрела на неё с абсолютно невинным видом. — Поцелуем. В губы. Глубоким. С языком. Твой женишок, милая, целовал свою будущую тёщу как последнюю шлю…
— МАМА.
— Ладно, ладно, — Наталья отмахнулась трясущейся рукой и снова повернулась ко мне. — Итак, зятёк. Зачем ты здесь? Как видишь, мне конец. Если встанешь на колено, извинишься, как следует, так и быть, можешь быть рядом с Корнелией какое-то время, пока она не одумается и не увидит, какой ты убогий.
— Ох, столько комплиментов, маменька, смотрите, могу и завестись.
— Александр! — фыркает Корнелия уже на меня.
Подмигиваю ей. Ну хоть сейчас мой придурошный юмор зашёл, вон как бабка Наташка лыбится дёснами. Сам же серьёзнее говорю:
— У вас эфирное истощение узлов. Прогрессирующее. Необратимое. Всё верно?
— По мнению всех существующих специалистов, — кивает та с горькой иронией. — а я, между прочим, лучший из них. И да, как и все, тоже развела руками. Впервые в жизни. Неприятное ощущение. Не рекомендую.
Молча смотрю на неё, уже без нахальной улыбки, без наглости.
— Выйди, Корнелия. И прикажи — никому не входить.
— Что? — Корнелия тут же напряглась.
— Мне нужно осмотреть её. Без свидетелей. И без вопросов. Возможно, попробовать кое-какой способ.
Наталья молчала. Уставилась на меня. В глазах лучшего медика Империи проворачиваются шестерёнки.
— Что ты задумал? — произнесла она тихо.
— Кое-что интересное, — смотрю в её фиолетовые больные глаза. — Боишься?
— Наглый, как и всегда, — фыркает та.
— Какой есть.
Корнелия же произносит:
— Александр, ты уверен? Это не убьёт её?
— Хуже точно не будет, доверься мне.
Корнелия посмотрела на мать. На меня. И кивнула. После чего вышла, закрыв дверь.
Мы остались вдвоём. Я и герцогиня.
Щёлкаю пальцами.
Воздух в комнате вмиг загустел — просто поставил контурный барьер тишины. Ни звука внутрь, ни звука наружу. Ну и, бонусом — блокировка входа. Даже если архимагистр начнёт ломиться в дверь, будет минут пять форы. Достаточно, чтобы закончить процедуру.
Наталья усмехнулась.
— Контур тишины? Неплохо. Хотя структура странная, я таких не…
Я же подхожу к ней, легко подхватываю, весила она сейчас килограммов сорок, не больше.
— ОЙ! — герцогиня вцепилась мне в ворот. Глаза распахнулись. — Ты что удумал, мальчишка⁈ Верни меня на место! Немед…
— Тише, девочка, — перебиваю её спокойно, укладывая на кушетку у стены. — Если хочешь жить.
— Д-девочка⁈ — она задохнулась от возмущения. — Да как ты! Я тебе в матери! В БАБКИ!
Кладу палец на её тонкие губы.
— Тихо. Сейчас ты — не герцогиня, даже не мать моей невесты и тем более — не лучший лекарь Империи. Просто пациентка доктора Александра Северова. А я не терплю говорливых девиц на своём столе. Даже тех, кому малость за пятьдесят.
Эх, её взгляд фиолетовых глаз я запомню навсегда. Сухие губы под моим пальцем шевельнулись, ну точно готовилась выплеснуть ядовитую тираду, способную отравить целый город. Но всё же мой взгляд, то, КАК я на неё смотрел, без тени шутки, без наглой ухмылки, с абсолютной уверенностью, всё это в купе заставило её замолчать. Она сглотнула. Откинулась на кушетку. И только прошипела:
— Если ты хоть кому-нибудь расскажешь, что носил меня на руках…
— Могила, маменька.
— Не называй меня…
— Лежать. Молча. Это приказ.
Она умолкла, при чём впервые на моей памяти. Что ж, и хорошо. По сути, терять ей нечего. Так что скорее из любопытства или откровенной скуки решила подыграть мне и дать шанс.
Лежит смирно, и на том спасибо. Сам же стою рядом. Закрываю глаза. Выдох. Всё! Готов к очередной ненормальной работёнке! Поднимаю ладони над её тощим телом и приступаю плести контур. Пасы как у ткача. Медленные, точные, выверенные. Воздух меж ладонями и её телом густеет, наполняется золотистым свечением. Главное — не убить её своим эфиром. Аккуратнее, нежнее, воздушнее. Уверен, она ощущает дискомфорт, даже от такого минимального эфирного воздействия. Но терпит. Заинтересовалась? Вероятно. Гении такие гении — готовы и собственную руку отрубить, лишь бы получить ответ на сокровенное. Через пару секунд слой за слоем сформировал контурную схему. Тонкая-тонкая, ажурная, как