Для тебя бессмертный II - Сим Симович

Клетки, помнящие свою задачу миллионы лет, начали бешеную работу. Кровь свернулась, превращаясь в черную корку. Мышцы дернулись, стягиваясь, как живые черви. Сосуды срастались.

Смотреть на Старца.

Его глаза расширились. Удовлетворение сменилось непониманием. Потом — ужасом. Он видел многое. Он убивал сотни раз. Но он никогда не видел, чтобы мертвец стоял и смотрел на него с скучающим выражением лица.

Он попятился. Кинжал в его руке дрогнул.

Попытаться сказать. Голос сначала был лишь бульканьем.

— Кххх… Гхх…

Связки срослись.

— … плохой угол, — голос был хриплым, низким, словно скрежет камней. — Ты задел голосовые связки. Нужно было резать глубже. До позвоночника. Чтобы голову отделить. Хотя… и это бы не помогло. Просто заняло бы больше времени.

Взять салфетку со стола. Вытереть кровь с подбородка. Сорочку уже не спасти. Жаль. Хороший лен.

Рана на шее закрылась. Осталась лишь тонкая розовая полоска, которая бледнела на глазах.

— Аллах… — прошептал ассасин. Он выронил кинжал. Звон стали об пол прозвучал как капитуляция здравого смысла. — Ты… джинн? Ифрит?

— Я хуже. Я бюрократ, которого нельзя уволить.

Шагнуть к нему. Старец не бежал. Он был парализован крушением своей картины мира. В его мире смерть была абсолютом. Финальной точкой. Если смерть не работает, значит, все, во что он верил — ложь.

— Ты пришел из Аламута, — говорить тихо, подходя вплотную. — Из Орлиного Гнезда. Ты веришь, что твой сад с гуриями и гашишем — это рай. Что убивая неверных, ты попадаешь туда.

Взять его за подбородок. Жестко. Заставить смотреть в глаза.

— Нет никакого сада, старик. Есть только химия мозга. Твой Хасан ибн Саббах был великим обманщиком. Он накачивал вас наркотиками и показывал красивых девок. А я… я показываю тебе реальность.

Отпустить его.

Подойти к столу. Налить вина во второй кубок.

— Выпей. Руки дрожат.

Ассасин стоял неподвижно. Он смотрел на шею Виктора, где уже не было даже шрама.

— Что ты такое? — спросил он снова. Теперь в его голосе был не страх, а благоговение. Религиозный трепет. Он искал божество, и, кажется, нашел его. Страшное, кровавое, но реальное.

— Я — будущее. Я — прогресс. Я — то, что придет на смену вашим сказкам.

Вернуться в кресло. Сесть. Теперь, в окровавленной сорочке, с бокалом вина, поза была царственной.

— Подними кинжал.

Старец подчинился. Движения его были механическими.

— А теперь слушай. Твой Орден умирает. Монголы идут с Востока. Хулагу-хан уже седлает коней. Через пять лет, может, через шесть, они сметут Аламут. Они разрушат ваши замки, сожгут ваши библиотеки и перебьют вас как котят. Твои кинжалы бессильны против орды.

Ассасин вздрогнул. Он знал про монголов. Слухи доходили. Тень с Востока уже накрывала Персию.

— Откуда ты знаешь?

— Я видел их. Я знаю, как падают империи. Но я могу дать тебе шанс. Не спасти стены, но спасти суть.

Наклониться вперед.

— Мне не нужны фанатики, которые прыгают со скалы по приказу. Мне нужны профессионалы.

— Что ты предлагаешь?

— Службу. Не за рай в небесах, а за власть на земле. Вы станете моими глазами и ушами. Моей тенью. Вы будете убирать тех, кого я не могу казнить публично. Тихо. Без следов.

— Мы не наемники. Мы служим Истине.

— Какая к черту Истина? — рявкнуть, ударив ладонью по столу. — Истина в том, что ты только что перерезал мне глотку, а я пью вино! Истина в том, что мир меняется.

Встать. Подойти к секретеру. Открыть ящик.

Достать небольшой флакон. Стекло толстое, мутное.

— Твои люди используют аконит и змеиный яд. Это прошлый век. Жертва мучается, кричит, выдает себя.

Бросить флакон ассасину. Тот поймал его на лету.

— Цианид. Дистиллят из косточек горького миндаля, доведенный до совершенства. Одна капля в вино. Смерть мгновенная. Похоже на удар сердца. Никакой пены, никаких судорог. Чистая работа.

Глаза старика загорелись. Профессиональный интерес пробился сквозь шок.

— А еще… — достать чертеж. — Арбалеты с оптикой. Линзы, которые позволяют видеть цель за триста шагов. Бомбы, которые взрываются от касания.

— Ты дашь нам это? — спросил Старец.

— Я дам вам знания. Я дам вам убежище. Здесь, в Альпах, есть места, куда не доберутся монголы. Я построю вам новый Аламут. Но взамен…

Подойти к нему вплотную. Нависнуть.

— Взамен Орден принадлежит мне. Вы больше не слушаете голоса в голове. Вы слушаете меня. Я — ваш Имам. Я — ваш Пророк. Я — ваш Рай и ваш Ад.

Старец молчал минуту. В его голове рушились вековые устои и строились новые.

Посмотрел на флакон в руке. Потом на шею Виктора. Потом на кинжал.

И понял. Перед ним сила, с которой нельзя спорить. Сила, которая переживет всё. Служить ей — значит причаститься к вечности.

Медленно, торжественно Старец опустился на одно колено.

Положил крис на пол перед ногами Виктора.

Склонил голову, обнажая шею.

— Хашашины служат тому, кто держит ключи от жизни и смерти, — произнес он тихо. — Приказывай, Владыка.

Усмешка.

Победа.

Не грубая, как с Фридрихом. Не купленная, как с Папой.

Мистическая. Абсолютная.

Теперь у Вероны есть не только армия и инквизиция. У неё есть длинные руки, способные дотянуться до любой глотки в мире.

— Встань, — голос спокойный. — Имя тебе — Тень. Первое задание. В Венеции есть Совет Десяти. Слишком много болтунов. Мне нужно, чтобы трое из них… заболели. Скоропостижно.

— Имена?

— Штарк передаст список. И забери это, — кивок на окровавленную сорочку, которую нужно было снять и бросить ему. — Сожги. И никому не говори, что видел