Владимир Романовский - Хольмгард

— Открыл!

— Иначе он бы ее просто выбил в конце концов.

— И что же?

— Он там, под окном лежит, — Житник кивнул на окно.

Ярослав в отчаянии посмотрел на Ингегерд.

— Жискар очень храбрый, — сказала она, сидя на ложе, скрестив ноги, совсем девочка.

В спальню вошел Ляшко с обнаженным свердом.

— Странно, — сказал он. — Терем пустой. Не понимаю.

— Нужно добраться до ладей и уехать, — предположил Ярослав. — Но… Сделаем так. Ляшко, пусть остальные охранники поднимутся сюда, а мы с тобой сходим к ладьям. Посмотрим, как эти убийцы будут реагировать. Если никак, то мы вернемся сюда, и уже все вместе…

— Плохой план, — заметил Жискар. — Как гусей дразнить. Туда, сюда, потом еще раз туда.

— Нужно идти всем вместе и сразу, — твердо сказала Ингегерд. — И будь что будет.

Ярослав кивнул и посмотрел на Жискара и Ляшко. Те тоже кивнули.

— Ингегерд, тебе не трудно идти? — спросил Ярослав.

— Нет, я ничего.

— Может, тебя понести?

— Нет, не надо.

Она поднялась с ложа.

Они спустились вниз и вместе с остальными четырьмя вышли из терема. Движение на поле снова прекратилось, провинциалы с повязками смотрели на процессию. Проходя мимо Валхаллы, князь, княгиня и охрана услышали шум и смех. В Валхалле, очевидно, праздновали победу.

Странные, строительного толка, звуки доносились от пристани. Миновав Валхаллу, князь и остальные стали было спускаться по пологому склону, и вдруг замерли — все.

Человек сорок ратников с увлечением рубили топорами ладьи, выволочив их на берег. Все ладьи. Трещали борта, летели щепки, валялись на земле срубленные мачты.

— Э! Что здесь творится! — крикнул Ярослав, уже не сдерживаясь. — Вы чего, люди добрые, страх и стыд потеряли?

Ратники с голубыми повязками продолжали рубить, и только один из них, очевидно их начальник, распрямился и посмотрел в сторону Ярослава. Ярослав, отстранив Ляшко и Жискара, пытавшихся его остановить, направился прямо к ратнику.

— Не серчай, князь, — сказал ратник. — У нас приказ есть, мы приказу подчиняемся.

— Чей приказ?

— Детинца.

— В детинце приказы отдаю я!

— Только когда ты там. А когда тебя нет, их отдает посадник.

Подоспели Жискар и Ляшко. Остальные охранники остались с Ингегерд.

— Сколько у нас повозок? — быстро спросил Ярослав у озабоченного Жискара.

— Пять, — ответил Жискар. — Все поместимся.

Стоят ратники и рубят ладьи. И даже не обращают внимания на князя. Княжеской власти здесь больше нет. Двести человек полегло, как не было их. Все, кто оставался мне верен. И славяне, и варанги. В плен здесь не брали. Пятно крови. А вон еще. И еще. А вон шлем валяется, не успели подобрать.

Ратник продолжал смотреть на Ярослава, помахивая топором.

— Не уезжай, князь. Чего тебе там делать, в чужих краях.

— Думаю, это мое дело, уезжать мне или нет, — строго сказал Ярослав.

— Теперь уже не твое. Не велено тебя отпускать. На всех дорогах стоит стража. Приказ был тебя возвращать, куда бы ты не подался. Так и сказано было, никаких, мол, путешествий. Кроме Новгорода. В Новгород можешь ехать, препятствовать тебе не будут.

Это новгородское «на дорогах» почему-то показалось князю особенно неприятным.

— Ты, молодец, язык не распускай, — зло бросил ему Жискар. — Чинить препятствия князю есть преступление, а всякое преступление наказывается.

Начальник ратников хохотнул, пожал плечами, и пошел обратно — дорубать ладьи.

— Что же теперь? — спросила Ингегерд, подходя.

Ярослав некоторое время раздумывал.

— Что ж, — выговорил он наконец тихо, — здесь нам делать нечего. Нужно ехать в Новгород. Жалко, что приедем только к вечеру. Переночуем… эх, ни одного верного человека нет! Можно было бы к Викуле податься, но не хочется рисковать зря. Викула живет в стороне, это не новгородское направление. Ну… допустим… О! Заночуем у Явана. Жискар, ты знаешь, где он живет?

— Да.

— Хорошо. Едем к нему. А завтра, ближе к полудню, ты останешься с ратниками и Ингегерд, а я пойду на вече.

— Зачем?

— Речь произносить.

— Время речей не прошло ли?

— Время речей никогда не проходит, Жискар. В начале было слово.

— Что же ты им скажешь? Новгородцам?

— Еще не знаю. Одно дело — произносить речи, сидя в седле, в княжеском корзно. Слушают тебя, что бы ты не нес, любые глупости. Другое дело — быть никем, а чтобы слушали. Нужно говорить, чтобы было занятно. Попробую, вдруг получится.

— Большой риск.

— Да. Но выхода нет, Жискар. Сколько у Житника людей? Набрал он себе разных, из окрестных земель. Ну, четыре тысячи. Ну семь! Допустим. А новгородцев — шестьдесят тысяч. И если новгородцы возмутятся, то мало ли что может произойти. Скажу им, что Житник привел в город Свистуна.

— А это он его привел?

— Не знаю. Скорее всего да. Там видно будет. Впереди вечер и ночь, придумаю что-нибудь. Пойдем к повозкам. Обычным шагом. Вперед.

Им никто не препятствовал. Погрузились. Пять повозок проследовали в новгородском направлении. Рубка ладей закончилась, ратники смотрели князю вслед.

— Как? Опять ты? — удивился повар Явана, открывая дверь и видя перед собою Эржбету.

— Ты недоволен?

На всякий случай, памятуя о пощечине, повар отстранился.

— Да уж заходи, заходи. На стол накрывать?

— Накрой, если тебя не затруднит.

Яван вышел в занималовку из спальни, потягиваясь, в портах и рубахе, босой.

— Не сговорилась с кем, опять ко мне? — спросил он.

Эржбета повернулась к нему и не вставая водрузила одну ногу на ховлебенк, а другую оставила на полу.

— Что-то происходит в городе, — сказала она.

— Происходит… Да, наверное.

— Не видел ли ты Хелье?

— Хелье? — удивился Яван. — Нет. А что?

— Он куда-то пропал.

— А тебе об этом не сообщил. Невежа. А у тебя наверное есть к нему предложение.

— Есть.

— Ты весь Новгород предложениями засыпала. Нельзя ли пореже. Есть другие города — Псков, Константинополь. И в Иберии еще есть такой… как бишь его… стены там еще такие толстенные…

— Ты не знаешь, где Хелье?

— Нет.

— Ладно. Поверю. Ты спешишь куда-то?

— Мне нужно одеться.

— Одевайся.

— И сходить… проводить одну особу к месту проживания.

— Особу. Какую особу.

— Она сейчас в спальне.

Эржбете стало почему-то неприятно.

— Проводи. Место проживания…

— Хорлов терем, — просто сказал Яван.

Эржбета улыбнулась язвительно. Из-под стола вдруг выскочил прятавшийся там Калигула и грозно тявкнул на Эржбету. Эржбета лишь повернула голову, и Калигула метнулся в сторону, угрожающе и испуганно залаяв.