Евгений Белогорский - Восточная война [СИ]
Не желая подвергать душевное состояние гарнизона новому испытанию на прочность, Вассиф-паша и Вильямс решили скрыть от всех полученное известие, сказав солдатам только о некоторой задержке прихода войск Омер-паши.
Скоро генералу Муравьеву стали известны намерения противника. Был перехвачен ещё один гонец с фирманом от Омер-паши с указанием точных сроков выступления турецкой армии, и перед царским наместником встала сложная дилемма. Либо продолжить осаду, либо двигаться на помощь князю Багратиону, стоящему в Мингрелии.
Оказавшись перед столь трудным выбором, Николай Николаевич очень сильно волновался, опасаясь принять неверное решение. После долгих раздумий и колебаний, желая разрешить все проблемы разом, Муравьев решил штурмовать Карс.
Когда генерал на военном совете объявил о своих намерениях, то ярым противником его планов оказался никто иной, как Бакланов, всего почти два месяца назад настаивавший на немедленном штурме крепости.
- Сейчас не время штурмовать вражеские укрепления ваше высокопревосходительство - говорил Яков Петрович своему оппоненту. - Турки находятся в полной боевой готовности и только ждут нашей атаки. Укрепления их вооружены дополнительными пушками, которые по приказу генерала Вильямса были доставлены на позиции из крепости три дня назад.
- Откуда у вас эти сведения? - удивился Муравьев.
- Вот уже две ночи подряд, вместе с пластунами я подбирался к вражеским позициям и проводил наблюдения. Поверьте моему слову, из вашей затеи не выйдет ничего путного. Вот смотрите.
Бакланов уверенно ткнул пальцем в схему турецких укреплений, разосланную на столе наместника.
- Нашей кавалерии и пехоте предстоит пройти три версты под огнем пятидесяти шести вражеских орудий. В результате этого девять из десяти будут ранены или убиты и если к Шорахским позициям подойдет полторы роты, это ничего не решит.
- По нашим картам расстояние до турецких позиций чуть больше версты и это вполне под силу нашим солдатам - не сдавался Муравьев.
- Ваше высокопревосходительство, я был за немедленный штурм в июне, и категорически против его проведения в августе. Вы не прислушались к моему голосу тогда, так услышьте его сейчас и вы не пожалеете. Клянусь своими сединами!
При упоминании об июне, самолюбие Николая Николаевича получило болезненный укол, и он заметно покраснел. Гордыня взыграла в его душе от слов казачьего генерала но, не желая опускаться до откровенной перебранки, уязвленный наместник обиженно спросил.
- Так, что же вы предлагаете любезный Яков Петрович? Просто так сидеть в осаде, полностью отдавая инициативу противнику?
- Зачем же отдавать? - удивился Бакланов - Омер-паша хочет оттянуть нас от Карса, начав наступление на Мингрелию? Очень хорошо. А что если мы сами применим этот же прием против самого Омер-паши?
- То есть? - насторожился Муравьев.
- В противовес вражескому наступлению на Мингрелию, не снимая осады, сами нападем на Эрзерум. Противник явно не ждет нас. Проходы через хребет Деви-Байну свободны и серьезного сопротивления в самом Эрзеруме не предвидеться. Я за это головой ручаюсь.
- Оставьте вашу голову при себе, она вам еще пригодиться - холодно молвил наместник, осаждая энергичного собеседника - даже если мы возьмем Эрзерум, то удержать мы его не сможем.
- Да по большому счету нам это и не нужно - поддержал Бакланова Ковалевский - главное уничтожить все запасы продовольствия анатолийцев, что станет последней каплей в чашу терпения солдат Вассиф-паши и уж точно заставит Омер-пашу изменить свои планы.
Ковалевский встал и, одернув мундир, обратился к Муравьеву.
- Разрешите мне принять участие в этом набеге, Ваше высокопревосходительство. Будьте спокойны, все сделаю в лучшем виде и даже лучше.
- Не знаю. Право не знаю, что и сказать господин генерал - растеряно произнес наместник, явно оторопевший от неожиданных слов Ковалевского.
- Дайте нам две недели и мы докажем свои слова делом - попросил Муравьева Бакланов. - Омер-паша за это время не успеет натворить больших дел, а мы отвлечем его, это точно.
- Не уверен в верности ваших расчетов генерал. Не уверен - скептически сказал Николай Николаевич, озабоченно поджав тонкие губы.
- А где уверенность, что наш штурм Карса увенчается успехом? - не сдавался Ковалевский, уже зараженный идеей Бакланова - если он окончиться неудачей наше положение под Карсом будет куда более худшим, чем нынешнее. А в случаи нашей неудачи под Эрзерумом это никак не повлияет на осаду крепости, и вопреки всему принесет пользу. Посудите сами, даже отбив наше нападение, Ибрагим-паша обязательно потребует себе подкрепления, а его негде будет взять кроме как из войска Омер-паши. Так, что при любом раскладе мы оказываемся в выигрыше.
Все члены военного совета с напряжением смотрел на наместника в ожидании его решения, но тот молчал. Видя в предложении Бакланова явный резон, Муравьев все никак не мог отказаться от своего прежнего намерения, однако веских контраргументов он привести не мог.
- Ваше предложение интересно господа, но мне нужно подумать и все взвесить - наконец выдавил из себя наместник, и генералы дружно покинули палатку главнокомандующего, оставляя генерала одного с его мыслями. Впрочем, Николай Николаевич, не долго размышлял, и повторно пригласив членов военного совета, объявил свое решение отложить начало штурма Карса на две недели.
Дальнейшие события полностью подтвердили правоту предложений генерала Бакланова. Разведка у турков была поставлена из рук плохо и потому, появление отряда генерала Ковалевского у перевала Деви-Байну было для них полной неожиданностью. Караульные заслоны Ибрагим-паши практически не оказали сопротивления русским драгунам, попросту подарив неприятелю столь важный рубеж обороны.
Ободренный успехом Ковалевский продолжал стремительно наступать на Эрзерум, грамотно используя фактор неожиданности. И везде его войскам, сопутствовал успех. Противник в панике отступал при одном только появлении русской кавалерии и генерал слал наместнику одну победную реляцию за другой, совершенно позабыв, что даже мышь, загнанная в угол может оказать серьезное сопротивление.
Укрывшиеся за стенами Эрзерума войска, оказали серьезное сопротивление русским солдатам уже порядком привыкшим, к легким победам. Засев на господствующей над крепостью высоте они дважды отражали наскоки русской кавалерии, что значительно укрепило у турецких аскеров веру в себя. Подошедший к Эрзеруму Ковалевский, решил немедленно брать высоты штурмом, хорошо понимая, что каждый день осады крепости играет только на руку врагу.