Евгений Мостовский - Сугубо финский попаданец. Дилогия (СИ)

Финляндия активно готовилась к «Войне-продолжению», но ситуация продолжала оставаться крайне запутанной. Колебания правительства, продолжавшиеся весной 1941 г. на протяжении трех месяцев, происходили в основном оттого, что немцы неожиданно начали вести себя менее уверенно, чем в предыдущее время. Предстоящая Балканская кампания (Операция Марита), проведенная в апреле-мае месяце, вызвала заминку, которая непосредственным образом сказалась на сделанных Финляндии предложениях. Финны снова начали опасаться того, что Германия использует их как «разменную монету» в переговорах с СССР. Лишь в первой половине мая положение Финляндии было формально определено: Паасикиви, как сторонник «Московского курса» получил отставку 16 мая 1941 г. Маршал, манипулируя правительством, повел страну курсом к новой войне.

— Я оказываю вам лично маленькую услугу — дам вам двадцать тысяч тонн зерна, половину которого Финляндия получит немедленно. — Неожиданно сказал Сталин. Паасикиви не знал как реагировать, он был здесь, в самом «высоком» кремлевском кабинете как уходивший в отставку посланник своей страны и вдруг такой шаг. Он жалко пролепетал слова благодарности, попытался что-то сказать о дружбе двух народов, на это «Вождь» только махнул рукой и сказал что-то вроде — «Идите, обговаривайте все с Микояном». Сталин выглядел встревоженным и озабоченным. Паасикиви поклонился и вышел, в приемной сидело несколько военных, взгляд уже бывшего посланника натолкнулся на человека, ненавидимого в Финляндии только немного менее, чем Молотов — командующего ВВС РККА Якова Смушкевича, еще раз обозначив поклон, долговязая фигура финна исчезла за следующей дверью. Смушкевич встал, одернул китель и стараясь ступать твердо вошел в кабинет Сталина.

— Вы опять занимаетесь самоуправством? Кто вам дал право останавливать модернизацию аэродромов? У вас в ВВС окапалась антиправительственная группа во главе с Филиным (начальник НИИ ВВС) которых вы прикрываете и сами занимаетесь вредительством!

Такие слова из уст Сталина, были равноценны смертному приговору. Тем более в такой момент, когда волна репрессий снова начала захлестывать Вооруженные Силы и военную промышленность. Все началось с того, что вернувшийся из плена Мехлис, к всеобщему удивлению не был не только не осужден как другие на 10 лет ИТЛ, а наоборот, обласкан и поставлен снова возглавлять Госконтроль. Первой жертвой «проверки» этой организации оказался НКВД. Причиной были переговоры об обмене пленных с польским правительством «в изгнании». Из длинного списка польских офицеров и чиновников предложенных к обмену, часть оказалась расстреляна. Пришлось срочно изобретать «эпидемию испанки» поразившей некоторые лагеря, скандала удалось избежать, но терпение Иосифа Виссарионовича лопнуло. С дотошностью присущей Мехлису были вытащены на свет тысячи «дел» в которых тут же обнаружились нарушения «социалистической законности». Полетели головы, Берия был отстранен одним из последних, совсем недавно, на его место поставлен Абакумов, взявшийся за «искоренение недостатков» с невероятной резвостью. Началось «Дело артиллеристов» в рамках которого были арестованы нарком вооружений Ванников, нарком боеприпасов Сергеев, его заместители Ходяков, Иняшкин, Шибанов и Хрснков, заместитель начальника ГАУ Савченко, его заместители, конструкторы артиллерийских систем, десятки других командиров, инженеров, управленцев. Теперь видимо дошло и до авиаторов. Спасти могло только то, что после «Финской» у Сталина с Смушкевичем сложились очень хорошие отношения — «Смел, прям, дело знает», говорил о командующем ВВС «Вождь».

— Никак нет! Никого вредительства. Разрешите по порядку.

— Разрешаю.

— В четырех Западных округах имеется 477 аэродромов. 95 постоянных и 382 оперативных, строятся еще 278. В апреле, под руководством НКВД начали реконструкцию 83 постоянных и 137 оперативных. Весна затяжная, дождливая особенно в Прибалтике и Белоруссии, базирование на оперативных аэродромах почти невозможно, полосы развезло, самолеты бьются при посадке. На оставшихся основных аэродромах держим по три, четыре полка, огромная скученность, стоим крыло к крылу. Что бы поднять полки в воздух проходит больше двух часов. Если сейчас по нас ударят, будет то же самое, что и в начале «Финской» — пожгут полки к чертовой матери. Лично проехался по основным аэродромам на которых должны вестись работы, а там ни шатко ни валко, то людей нет, то материалов. Позвонил Абакумову, тот меня послал. Своей властью остановил работы на 38 основных, там где работы еле ведутся и начал переброс на них самолетов. Пусть все силы и материалы кинут на остальные и быстро сделают, потом поменяемся.

— Значит не ВВС, а НКВД занимается вредительством?

— Не могу знать!

— Как это не можете? Абакумову объясняли?

— Так точно!

— А он чего?

— Послал, в матерной форме.

— Почему сразу ко мне не пришли?

— Как из Белорусского ОВО прилетел, так сразу и явился, только товарищ Абакумов, видать быстрей накляузничал, вместо того, чтоб работой заниматься.

— Почему тормозите прием на вооружение новых типов?

— Никак нет, не тормозим. И-200 и И-200У с металлическим крылом полки принимают прямо на заводах и летят на них к границе.

— Не валяйте дурака, я вам о И-26 говорю, конструктор утверждает, что самолет хороший, а Филин вредительски срывает испытания.

— Товарищ Сталин, испытания проводятся и выявили целый букет конструкторских ошибок. Самых вопиющих две — неправильно посчитано сечение маслорадиатора, мотор перегревается уже через пять минут работы и прочность всего 60 % от нормальной, при энергичном пилотировании крылья отваливаются, были катастрофы. Конструктор молодой, неопытный ошибок своих не понимает, а ябедничать уже научился. По И-201 таких ляпов нет, но машина вышла тяжелая, там конструкторы ищут возможности для облегчения. НИИ не причем, они делают свою работу. По И-180 вы сами знаете, машина хорошая, а с двигателем так и не выходит. Более 200 самолетов по мотору не могут пройти военприемку. По истребителям вроде все.

Сталин кажется успокоился, даже слегка ухмыльнулся в усы.

— Все у вас ябеды да кляузы, а у самого в ВВС бедлам, катастрофы, пьянство.

— Катастроф и аварий действительно много, но ведь в 40-м пришла масса молодых пилотов по ускоренной программе, а техника новая, да еще эта скученность, вот и бьются летчики. С пьянством боремся.

— Хорошо, я понял. Что с учениями на Черном море?