В. Бирюк - Парикмахерия

Постепенно мне удалось ослабить её хватку и увеличить диапазон моих движений. Светана восприняла это как намерение реализовать основной здесь приём по предотвращению беременности — «прерванный коитус». Что явно противоречило её планам — «сделаем Акиму внучонка». Она вывернула ногу и упёрлась пяткой мне в анус, плотно вмяв меня в себя. Амплитуда моих колебаний ушла в субмиллиметровый диапазон, но процесс был уже в такой фазе…

– Всё что ли? Кончил? Ну и хорошо.

Светана ловко откатила меня с себя в сторону, поднялась, отряхиваясь. Промокнула подолом у себя между ног, деловито убрала косы и повязала косынку.

– Я пойду на заимку-то. Гляну как там. А то всё не так сделают. Дурни. Ты-то Домне-то не сильно верь. Хитрая баба. Да, грабли-то мои прихвати.

Она покровительственно хмыкнула и удалилась. А я остался сидеть на полянке. Со спущенными штанами.

Вот уже точно: «не спросясь». Поглядели, поимели, обженили и обустроили. «Ласковые очи». Не, надо заканчивать со случайными сексуальными связями, лучше уж стогование на жаре.

Сиё было первый раз в этой моей жизни, когда меня соблазняли. Взрослая, вольная, замужняя баба затащила на себя тощего, плешивого мальчонку. Удивительная вещь — чутьё женское. Она углядела, учуяла ещё в те поры, что из меня, безродного, пришлого, родителем выгнанного — толк будет. Что смогу я подняться, из обычной жизни крестьянской — выбраться. По малому своему разумению говорила она только о ей понятном — о поместии Акимовом, об отнятии наследства. Но и не разумея чужести моей, учуяла однако же грядущее возвышение моё, и немедля устремилась прицепиться, оседлать «удачника».

Возвращение на трудовую вахту с граблями и вилами на плече, под внимательными и понимающими взглядами своих… Да пошли они! Смерды…

– А эта где? (Хотену хочется услышать подробности. Обсудить и прокомментировать. А фиг тебе!)

– На заимку пошла. Там тоже дел много.

– А мы тут что, баклуши бьём?! Теперича ещё дольше провозимся. Видать, сильно сладко она дала, коли ты её отпустил. Зря, бабы после этого только резвее скачут. Она бы тут за двоих с граблями бегала. Слышь, боярыч, а может ты и эту… наскипидаришь? А то я попробовал — без толку, жарко, душно… Не встаёт.

– Кончай болтать.

– Чего кончай? Копны не сделаны, сено не сгреблено. Ты её отпустил — тебе заместо её и по лугу бегать. Сгребун. Ёшкин корень.

Ну, в общем, он прав. Лажанулся. Но как-то гавкать на женщину сразу после этого… Я взял грабли и пошёл вдоль прокоса, сворачивая короткими подгребающими движениями высохшее сено в рулон.

Классика жанра: получение преференций в сферах производственной, финансовой, организационной и прочей деятельности по результатам правильно применённой сексуальной активности. Можно сказать: «Служебный роман».

Столетиями судьба Прекрасной Франции определялась королевскими фаворитками. Собственно говоря, и гугенотские войны имеют в основе конфликт между королевой и любовницей короля. Отказ Папы римского аннулировать брак Генриха VIII и Екатерины Арагонской, который был препятствием для амбиций любовницы короля Анны Болейн, стал причиной реформации в Англии. Уж на что, кажется, мусульманской страной была Османская империя, но и там сто лет правили султан-ханум. Для чего пришлось прорубить окно между залом приёмов, где принимали послов, и гаремом, откуда не могла выйти очередная «реальная власть».

Мысль простая и очевидная: если есть правитель, и у него есть гениталии, то, крутя их в ту или иную сторону, можно крутить ему и голову. То есть, управлять и правителем и, соответственно, объектом его управления. Такие двухступенчатые схемы хорошо рассмотрены в теории автоматического управления. Там проблема, обычно, в качестве передаточного механизма. Запаздывание, знаете ли, низкий коэффициент передачи, перерегулирование… Простейший пример такого передаточного механизма — архимедов рычаг. Если у него плечи очень разной длины, то, таская конец с одной стороны, даже и не прилагая усилий, существенно больших обычных постельных, можно, с другой стороны, получить мощное воздействие на объект управления. Например, на целую империю с десятком вполне культурных и высокоразвитых наций. Что и сделал в своё время Сенека, подложив молодому императору Нерону вольноотпущенницу Акту. Цель — сексуальное рейдерство. Оно же — построение золотого века, рассвет древнеримских добродетелей и древнегреческой же, но — философии. Путём перехвата государственной власти на основании власти постельно-эмоциональной.

Что мы здесь и имеем. Не в смысле ООН, а в смысле Пердуновки. Светане оказалось достаточно выразительно покачать коленками под подолом, да покрепче придавить меня за шею на несколько минут. И всё — она уже крутит. Точнее — рулит. Мной, моей командой и, в скорой перспективе — всей будущей вотчиной. «Волос долог — ум короток» — русская народная мудрость. О русских женщинах. Дурацкая какая-то мудрость — явно придумана такими же как я — русскими дураками. С озабоченными головками.

Вообще-то дело, уголовное. УК РФ, совершение развратных действий с несовершеннолетними. Молодая скучающая замужняя соседка совращает сынка-семиклассника своего бывшего начальника. Или я в этом теле только на шестой класс тяну? Уймитесь, Иван Юрьевич, при всем вашем уважении и законопослушании, можете засунуть этот УК в… куда всё остальное засовывали. Здесь не РФ, а «СР».

Аборигенка Светана решает свою личную оптимизационную задачу — задачу наилучшего выживания. Всеми данными ей Создателем средствами. Ну, там, коленками, ляжкам… и всем прочим. Включая интуицию и разум. Женские. А какие же ещё? Вот об это я постоянно и спотыкаюсь.

Сперва Марьяшка меня чуть не расколола на кучу серебра. Случайность тогда выдернула меня из её опочивальни. Потом Пердунова жёнка такой красивый, многоуровневый план стратегически промыслила. Один уровень — мне, другой — Акиму, третий — Перуну, четвёртый — Кудряшку. Каждому мужику — своя правда. И все поверили.

«Принёс Иван-царевич лягушку к себе домой. Посадил на постель. Поцеловал. И обернулась она девицей-красавицей. Тут входит жена.

– Ваня! Что это у тебя тут на нашей постели валяется?

Рассказал Иван-царевич про чудо чудесное, про колдовство злое, про поцелуй избавительский. Продемонстрировал. И стали они жить-поживать, добра наживать. Втроём.

Так выпьем же за те сказки, которые мы рассказываем женщинам».

Ага! И вчетверо — за те, которые слушаем сами.