Сергей Соболев - Террорист №1 [Окончательная редакция (СИ)]
Лариса Сергеевна явно дожидалась его возвращения, Романцев кое-что уже знал о ее биографии, хотя и не был до конца уверен, что всему этому можно доверять... Этой женщине тридцать восемь, но выглядит она, особенно сейчас, с ее короткой, под мальчишку стрижкой, в лучшем случае на тридцать.
— Лариса, я вот что тебе хотел сказать...
Они теперь стояли так близко друг к другу, что их губы разделяли считанные сантиметры. Но уже в следующий момент женщина, почти невесомым движением погладив его щеке, мягко отстранилась.
— Не сейчас, Алексей... В шкафу ты найдешь пару костюмов, примерь любой из них...
Романцев, скрывая смущение, усмехнулся.
— Извините, Лариса Сергеевна, я повел себя как-то неуклюже... Я бы с удовольствием пригласил вас в театр, или на худой конец в ресторан. Но я почему-то уверен, что Стоун не даст «добро»...
Женщина в этот момент негромко рассмеялась.
— Не стоит так плохо думать об одном нашем общем знакомом... «Добро» уже получено, Алексей. Не далее как через три часа мы должны быть в аэропорту Чкаловский. Нас туда отвезут. Ну а там нас будет ожидать «спецборт»...
— Нич-чего не понимаю...
— Игорь Юрьевич решил послать нас в небольшую служебную командировку. Куда именно? Я бы вам сказала, но вы сейчас все равно не поверите...
Глава 38
Париж, Франция,
7 декабря, вечер.
К девяти часам лимузин доставил небольшую компанию к роскошно иллюминированному зданию из серебристо-серого известняка. Это был всемирно известный ресторан «Тур д'Аржан», входящий в узкий перечень заведений, носящих эксклюзивную марку «Гранд табль дю Монд» («Великие столы мира»). Элизабет вплоть до последней секунды не знала, чем они займутся в этот вечерний час и куда именно везет их роскошный лимузин. И то, что Эндрю сумел вписать в их полуторасуточную, насыщенную разными событиями, сугубо деловую поездку в Париж еще и посещение «Серебряной башни», для Колхауэр оказалось приятным сюрпризом.
В сопровождении метрдотеля они поднялись по парадной лестнице в зал ресторана. Элизабет была одета в вечернее платье: серебристо-синее, переливающееся на каждом шагу, обливающее, как лайковая перчатка, ее стройную фигуру. Декольтированную грудь прикрывала полупрозрачная сиреневая накидка, такого же цвета перчатки закрывали ее руки выше локтей. Если не считать сережек с полукаратовыми бриллиантами, доставшимися ей на совершеннолетие от бабушки, других драгоценностей на ней не было — хотя ей сейчас, наведайся она в один из ювелирных магазинов, расположенных, к примеру, на Вандомской площади, в «Шопар», «Шоме» или «Булгари», без разговора одолжили бы на вечер-другой любой из имеющихся у них комплектов драгоценных украшений.
Элизабет доводилось и прежде бывать в Париже. Но в компании с Эндрю Сатером, одетым нынче в вечерний фрак, — никогда.
Метрдотель провел эту красивую пару в отдельный кабинет, единственный, кстати, в этом заведении. Стол был накрыт на двоих. Эндрю, посоветовавшись со своей спутницей, сделал заказ по-французски. Обслуживал их лично мэтр заведения.
Года три или четыре назад, когда Колхауэр поручили в газете написать серию материалов, рассказывающих о работе Интерпола, она провела в Париже, где находится штаб-квартира этой организации, около недели. Все это время ее опекал — а заодно пытался ухаживать за ней — местный журналист из газеты «Монд». Он был влиятельной в парижских кругах личностью и располагал широким кругом знакомых. Когда они совершали обзорную экскурсию по французской столице, этот ее знакомый показал ей здание, где находится знаменитый «Тур д'Аржан». В ресторан они попасть не смогли, да и не пытались. Для того чтобы зарезервировать на определенное число столик в общем зале, нужно сделать заказ загодя, за несколько недель, а то и месяцев до предполагаемого визита в «Серебряную башню». Ну а о том, чтобы поужинать в отдельном кабинете, даже и речи быть не могло: такую роскошь могли позволить себе только избранные люди, которых относят к числу сильных мира сего.
Элизабет не знала, к какому разряду людей можно причислить ее саму и ее спутника. Она точно знала другое: для Эндрю Сатера нет ничего невозможного. И для нее, в нынешнем ее статусе — тоже.
Пара, ужинавшая в отдельном кабинете «Серебряной башни», вначале угостилась изысканными блюдами из даров моря, затем настал черед фирменного угощения — фаршированной утки, для приготовления которой здесь существуют десятки рецептов.
Из панорамного окна, занимавшего всю стену отдельного кабинета, открывался великолепный вид на разукрашенные огнями набережные Сены и подсвеченный со всех сторон мощными прожекторами собор Парижской Богоматери.
За ужином они поддерживали непринужденную беседу, были предельно внимательны друг к другу, что не мешало, впрочем, каждому из них думать о своем, потаенном.
Элизабет думала о мужчине, который сидел напротив нее за столом при изменчивом свете горящих свечей, чье мужественное открытое лицо порой казалось ей обличьем совершенно незнакомого человека — но даже в такие странные мгновения он, этот мужчина, которого она сейчас знает как Эндрю Сатера, не был в ее глазах чужим, посторонним человеком.
Она думала о том, что даже, если они проживут вместе десять... сто... даже тысячу лет, она и то не сможет познать его до конца — потому что есть тайны, которые никогда и никем не могут быть полностью раскрыты.
Элизабет вспоминала их совместную прогулку по Йосемитскому национальному парку. У нее тогда накопилось очень много вопросов к Сатеру. Эндрю подвел ее к одной из гигантских секвой, чья высота, превышающая двести пятьдесят футов, и толщина ствола диаметром свыше тридцати метров способны поразить воображение.
Такие деревья в Калифорнии называют «монархами леса», и они, эти исполины, заслужили свое гордое звание — не только из-за своего огромного роста. Прежде всего потому, что они обладают уникальной, непревзойденной жизненной силой: например, иммунитет от вредителей обеспечивается богатым содержанием танина, корневая система, мощная, разветвленная, проникающая глубоко в недра земли, не имеет аналогов, сам гигантский ствол огнестоек — этот защитный эффект дает кора с жароупорными свойствами асбеста...
Эндрю раскрыл ладонь и продемонстрировал ей маленькую шишечку. Он сказал, что ежегодно миллионы миллионов семян падают на землю, заключенные в таких вот маленьких шишках. И только одно из двух-трех миллиардов семян способно прижиться в земле, пустить ростки и по прошествии многих лет вырасти до размеров исполина.