Дмитрий Хван - Зерно жизни
— Хватит нам лапшу на уши вешать, — неуверенно проговорил Мартынюк. — Подписывайтесь или готовьтесь к отъезду. Всё, я сказал! — прикрикнул Сазонов.
— Кто подпишет, имейте в виду, что за невыполнение взятых обязательств обязательно будет наказание, — спокойно пояснил Соколов.
Вячеслав, видя как мрачные морпехи потянулись один за одним к столу, незаметно вышел из казармы. Смертельная усталость сковала организм князя.
''Поспать, надо поспать наконец''- Соколов подставил лицо под медленно падающий пушистый снег, а полная Луна на небе, казалось, что улыбается ему своей рожицей. У избы топтался солдат, который завидя князя, направился к нему и, козырнув, доложил о том, что к воротам прибегал тунгус, который передал от Тилегчэ одно слово — ''приходили''.
''Ну что же, отлично. Сазонов с Новиковым сами разберутся''.
— Спасибо. И ещё, будь добр, сходи в северную казарму, тоже самое скажи Новикову.
Утро следующего дня, общее построение.
— За нахождение на посту в состоянии наркотического опьянения, систематические нарушения устава гарнизонной и караульной служб… Старший матрос Марков, матрос Антипенко, матрос Ямашев подвергаются урезанию пищевого довольствия сроком на три месяца, выполнению работ по благоустройству посёлка и иных работ в течение шести месяцев без права ношения оружия в течение шести месяцев, испытательный срок после истечения наказания назначить двенадцать месяцев. В случае рецидива нарушений последует наказание вплоть до исключения нарушителей из числа граждан Ангарского княжества — то есть изгнание. Всё понятно?
— Так точно, — нестройно ответили нарушители, сверкая свежими синяками и кровоподтёками на помятых лицах, Сазонов не утруждал себя долгими разговорами о вреде наркомании.
Ангара, деревня Ангарская. Сентябрь 7138 (1630).
Прокопий Славков, белозёрский переселенец.
Многое удивляло Прокопия: и красоты неземные Ангарской края и пустота земли этой, а огромные расстояния, отделяющие родное Белозерье от Ангары приводили его в священный трепет. Вскоре, однако, трепет этот ушёл, вытесненный более приземлёнными причинами.
Первый раз он удивился, когда по прибытию на речной крепостной остров, после первоначальной суеты разгрузки, ставшей потом размеренной и спорой, воины-ангарцы на руках заносили ослабевших детей в крепостные помещения и помогали дойти до неё остальным, несколько бывших там женщин кормили малышей с ложки, пока матерям раздавали одеяла и еду. Ему тоже вручили миску с куриным бульоном и плавающей в нём разваренной крупой, морковкой и незнакомым овощем, приятным на вкус, также дали чесноку для ''профилактики''. Оказалось, к их приезду готовились — их деревня, названная Ангарской, которая в будущем должна будет стать столицей княжества, была заранее распланирована, даже заложены избы. Крестьянам помогали в постройке местные мужики, весёлые бородатые люди, разговаривавшие на каком-то русском наречии, прежде не слыханным Прокопием. Нет, всё было понятно, просто некоторые слова вводили Прокопия в ступор.
В возводимом селении крестьянам раздали в дополнение к имеющимся у них, железные орудия труда, инструментарий для обработки земли, даже ножи и посуду. На каждую семью выдали одеяла, выделанные шкуры, отрезы кожи для того, чтобы крестьяне могли чинить одежду и обувь. Сильное удивление Прокопия вызвало то, что в только построенное для общины помещение для животных завели двух олених с двумя же телятами, в огороженном углу устроили двух коз, в другом углу — за перегородкой ждущую опороса свинью. Дровяная печь и хитро выведенные дымоходы обогревали помещение.
Так же и в селении — в каждой избе дымоходы были устроены под полом, дополнительно обогревая жилище, окна в избах вставляли уже готовые — с толстыми стёклами, сквозь которые можно было увидеть, что происходит на улице. Следующим потрясением было то, что на крышу их избы выкладывали черепицу, то есть можно забыть о починке крыши на очень долгое время, если не на весь его, Прокопия, оставшийся век. Дома же, в Михайловке, крышу приходилось починять каждый год и всё равно, осенью жди капающую на голову воду.
Сразу после того, как семья Прокопия, как и прочие семьи поселенцев, обустроилась в новом жилище, добротном, тёплом и просторном к ним наведались трое: женщина с бумагами и двое воинов, занёсшие несколько мешков с провизией. Воины потом сели на лавку у стены, строя рожици и подмигивая двум младшим детишкам Прокопия — шестилетнему Сташко и четырёхлетней Мирянке. Старшие — тринадцатилетняя Яруша и её брат-погодок Степан выбрали себе занятия, и если Степан ковырялся в мешках, несмотря на цыканье Прокопия, стеснявшегося прикрикнуть на сына при гостях, то Яруша бесцеремонно разглядывала женщину, представившуюся Дарьей.
Дарья, после визуального осмотра детей, села за стол и принялась задавать вопросы Прокопию и его жене Любаше, что-то чиркая в бумагах. Её интересовали в основном здоровье его семьи, детей особенно, болели ли они, часто ли.
''Отож конечно, бывает, что нездоровится. Нет, нечасто, но хотя Сташко слабоват, а вот Степан кажется что и не болел вовсе…
Все ли дети выжили?
Да все выжили, окромя двоих. Умерли они во младенчестве, так ведь слабенькие были. Ещё свезло, что Сташко выкарабкался…
Тут его гостья помрачнела и, поглядев в свои бумаги, сказала негромко воинам:
— Смертность в четверть держится. Кошмар!
Прокопий тогда подумал какой же тут кошмар, ежели у него аж четверо детишек живы-здоровы, у некоторых вон и половины от рожденных нет.
— Детскую смертность мы должны значительно уменьшить, а в идеале и вовсе искоренить! — убеждённо воскликнула Дарья. — Дети — это наше всё, наше будущее. Будем ли мы или исчезнем без следа…
Взгляд гостьи замер, Прокопий даже не дышал, дабы не потревожить её.
— Как вам олени? — спросила вдруг гостья.
— Это страшило-то? Не сподобные они нам, не привычно.
— Зато молоко жирнее коровьего в четыре раза. Ладно привыкните. Кузнечным ремеслом владеете, Прокопий?
— Нет, я по дереву резать могу, с кожей работать. Любаша ткать холстину может.
— Ткать — это хорошо. Прокопий, а упряжь сможешь сработать? Наличники на окна?
Славков уверенно кивал.
— Хорошо, записала. Ну ладно, у вас нормально всё, детишки здоровые, это главное. И ещё, каждый день вашим детям будут давать витамины, вот эти, — она достала две разноцветные коробочки.
Дарья подождала, пока каждый ребёнок съел по одному шарику.
— Староста села будет давать детям два раза в день по одной штучке. Утром и вечером. Мы пойдём — надо остальных обойти.