Гарри Гаррисон - Путь Короля. Том 1
Когда же миновало первое потрясение, Вульфгар порешил, что все не так страшно. Что верно, то верно, настоящий инцест — кровосмесительство, на родном языке. Но что значит подобный пустяк? Вот, например, Трит, его собственная жена, прелюбодействовала с викингом-язычником, и кому до этого было дело? А если у Альфгара и Годивы родится от инцеста дитя, подобно тому, как родилось оно у Зигмунда и его сестры, о чем повествуют нам старинные предания, то оно, во всяком случае, будет не хуже того ублюдка, которого он, как осел, когда-то дал согласие вырастить…
Как только король Мерсии размашистым шагом вошел в комнату, сидевшие в ней мужчины поспешно вскочили и поклонились. Красавица же из Восточной Англии приветствовала его поклоном, исполненным на новый манер, позаимствованный у франков. Двое прислужников, которые до того о чем-то спорили вполголоса, приподняли устеленный одеялами короб с телом Вульфгара и поставили его сначала к стене, а затем, по мановению руки короля, на высокое кресло с ручками, ибо heimnar не смог бы поддержать в равновесии свое туловище. Все остальные, за исключением короля, также расселись.
— У меня есть вести из Юфорвича, — начал Бургред. — Эти вести свежее тех, что принес нам ты, — кивок в сторону Вульфгара, — и вести эти счастливые! Так или иначе, они побудили меня действовать. Ибо по всему выходит, что после сдачи города и короля Церковью…
— Назови вещи своими именами, государь, — оборвал его молодой этелинг из Уэссекса. — Король Элла был вероломно предан людьми, которых он взялся защищать…
Бургред насторожился. Юнец этот, он давно приметил, не отличается особой почтительностью ни к королям, ни к церковным иерархам.
— После сдачи в руки язычников короля Эллы, Рагнарссоны подвергли его лютой участи. В особенности же поусердствовал тот, кого они кличут Бескостным. Как и в случае с твоим бедным государем Эдмундом, — вновь кивнул он в сторону Вульфгара. — И однако казнь эта вызвала разлады среди их войска. До нас дошла странная весть, что казнь будто бы закончилась тем, что тело короля было пробито какой-то гигантской стрелой, пущенной из машины. Из-за этих машин якобы и произошел раздор. Впрочем, нам важно то, что это произошло. Ибо армия викингов отныне расколота на две части.
Мужчины удивленно и радостно хмыкнули.
— Одна их часть покинула Юфорвич и направилась на юг. Часть хотя и меньшая, но вполне боеспособная. Спросим себя, зачем и куда они идут? И я отвечу — идут они в Восточную Англию, идут туда, откуда явились…
— И назад к своим ладьям, — ввернул словцо Альфгар.
— Что же, вполне возможно. Причем сдается мне, восточные англы не захотят мериться с ними силами. Своего короля они уже потеряли, а с ним — в той битве при Стауре — и лучших ратоборцев дружины. Спастись удалось лишь тебе, юноша, и только благодаря твоей беспримерной отваге. Я помню, что все вы твердите одно, — король бросил на Альфреда чуть снисходительный взгляд, — что настало время дать викингам бой… А посему я решил послать в Восточную Англию воеводу, которому дам в придачу крупную дружину. Она будет там его опорой, покуда ему не удастся собрать свое собственное войско… Им будешь ты, юноша, — Альфгар, сын Вульфгара. Родом ты из Норфолка. Твой отец был таном при короле Эдмунде. Твоя семья больше всех пострадала, больше других вынесла потерь. Тебе и поднимать королевство!.. Впрочем, называться твоя страна будет не королевством, а немного по-другому…
Бургред почувствовал, как вцепился в него колючий взгляд этелинга Альфреда Уэссекского: те же лазурные, как у Альфгара, очи, те же белокурые локоны — ни дать ни взять принц королевской крови. И однако ощущалось в нем биение некоей особенной жилки — несговорчивости, что ли. И еще — ума. Ведь оба они понимают, что Восточная Англия может стать камнем преткновения. У Бургреда Мерсийского прав на нее нисколько не больше, чем у Этельреда Уэссекского. Причем тот король, который отвоюет себе сей лакомый кусок, станет неоспоримо сильнее другого.
— Как же будет именоваться мой титул? — осторожно осведомился Альфгар.
— Ольдермен, — спокойно отозвался король. — Ольдермен Норфолка и Суффолка.
— Но ведь это два разных шайра, — возразил Альфред. — Человек не может стать ольдерменом сразу в двух шайрах.
— Времена меняются, — сказал Бургред. — Но вообще-то в том, что ты говоришь, есть своя правда. Со временем, Альфгар, ты сможешь рассчитывать на новый титул. У священников это называется subregulus. Станешь вице-королем. А потому ответь — присягнешь ли на преданность мне и моей Мерсии?
Не говоря ни слова, Альфгар повалился Бургреду в ноги и простер руки между его колен в знак признания его верховенства. Король похлопал его по плечу и легонько обнял.
— Пройдет немного времени, и мы все оформим подобающим образом. А пока мне хотелось знать, вполне ли мы друг друга понимаем. — Он повернулся к Альфреду. — Да-да, юный этелинг, что до тебя, то ты, разумеется, нас здесь не поймешь. Что ж, расскажи своему королю и брату, как обстояло дело. Пусть же он держится своего берега Темзы, а я останусь на другом. Но от севера Темзы до юга Гембера простираться отныне моей стране. Быть по сему.
Бургред сполна насладился напряженной тишиной, сковавшей присутствующих в этот судьбоносный миг, и продолжал:
— Но вести, которые нам рассказывают, и впрямь диковинные. Рагнарссоны, которые были во главе Великой Армии с начала всего похода, остались сидеть в Юфорвиче. А те же, кто с ними порвал, судя по слухам, вовсе не имеют воевод или имеют их в большом множестве. Нам доносят, будто один из воевод — чуть ли не самый важный из них — по рождению англичанин, а по речи своей, как утверждает посыльный, — уроженец Восточной Англии. Что же до его имени, то посыльный лишь мог повторить то, как кличут его викинги, — а они по-английски говорят до того скверно, что я никак не могу взять в толк, каково же настоящее его имя. Викинги называют его Скьеф Сигвардссон. И как же это может звучать по-английски? Или, скажем, на восточноанглийском?
— Шеф! — вдруг вскричала все это время молчавшая красавица. Скорее — выдохнула. А ее глаза, ее чудные глаза с поволокой, вдруг заискрились таким светом, что муж ее уставился на нее так, будто уже примерялся для хлесткого удара розгой. Тем временем тесть ее и отец вытаращил глаза и покрылся красными пятнами.
— А ведь кто-то сказал, что видел его мертвым, — прошипел он.
— Вскоре так оно и будет, — отвечал сын. — Мне нужны люди…
* * *А в двухстах милях к северу от этого места Шеф снова и снова вертелся в седле, чтобы лишний раз убедиться в том, что замыкающие не начали отставать: сегодня колонну особенно важно было удерживать в пределах слышимости. Ибо дорожную грязь, оставленную его отрядом, месил другой, превосходящий его собственный не менее чем вчетверо, но не смевший напасть на них, поскольку в руках Шефа находились заложники, монахи обители Св. Иоанна вместе со своим настоятелем Саксвульфом. Но важно было и не сбавлять скорости, так как, невзирая на утомительный ночной переход, следовало опередить новости об их приближении и тем самым предотвратить любые попытки подготовиться к их приему.