Фантастика 2026-183 - Алла Железнова

Молчим. За окном начинает подниматься туман.

— Александра, на самом деле у меня к вам просьба, — говорю я и отодвигаю пустую чашку кофе. — Мне нужен контакт в прессе. Журналист, который умеет работать с серьёзным материалом и не боится влиятельных людей.

— Вы хотите пододвинуть самого губернатора? — догадывается она.

— Возможно.

Она думает, но только секунду.

— Виктор Ларин, пишет для «Крымского вестника». Въедливый, упрямый, к власти относится без особого почтения — это у него принципиальная позиция. Считает, что на любого политика можно найти вагон грязи. Несколько лет назад поднял целую историю о коррупции в севастопольском порту — в результате трое чиновников лишились мест, один уехал из Крыма и не вернулся. Одного посадили.

— Этого Ларина можно купить?

— Нет, — Спинорогова качает головой без колебаний. — Именно поэтому он вам и нужен. Его ценность в том, что он не продаётся, и все это знают. Но ему нужны доказательства, граф — реальные, с именами и цифрами.

— Доказательства будут.

Она открывает сумочку и достаёт карточку, протягивает через стол.

— Скажите, что от меня. Он с незнакомыми работает неохотно.

Беру. Имя, адрес редакции, ничего лишнего. Вот и славно.

— Удачи, граф, — говорит Александра. — Губернатор — противник серьёзный. Но у вас, кажется, есть привычка браться за серьёзных противников.

— Иначе скучно, — усмехаюсь я.

Она смеётся — негромко, без светского налёта. Прячу карточку в карман и иду к Фёдору. Дела никто не отменял.

В мастерской — привычный хаос. Инструменты в три слоя, кристаллы в плошках с чем-то маслянистым, бумаги с формулами на каждом свободном месте. Посреди всего этого — Паяльное Жало на куске чёрного бархата.

Фёдор стоит над ним с увеличительным стеклом в руке, настолько сосредоточенный, что не слышит, как я вхожу. Только когда я кашляю — поднимает голову.

— Господин? — он откладывает стекло, потирает глаза.

— Докладывай.

Он осторожно берёт Жало двумя руками.

— Я повозился с ним и частично перебрал структуру, — он поворачивает артефакт так, чтобы свет падал на боковую грань.

— И что оно теперь делает?

— Пока только соединяет. Разные источники силы, разные энергии — позволяет им работать вместе, не просто рядом, а именно как единое целое, усиливая друг друга.

— Как это произошло с моими силами?

— Да, вроде того, только теперь результат более предсказуем. Допустим, если у вас два источника с разными природами — оно связывает их. Но, к сожалению, артефакт всё ещё сломан.

Смотрю на артефакт и думаю о кольцах.

— То есть если взять кольцо Скорпиона и кольцо Сольпуги…

— Именно. Два источника — а работают как один инструмент. Но надо проводить испытания, сомневаюсь, что можно вот так сразу замахнуться на родовые кольца.

Молчу. Это важнее, чем казалось.

— Но есть проблема, — продолжает Фёдор, и по тону понятно, что серьёзная. — Один из ключевых элементов внутри сломан или утрачен, я пока не могу сказать точно. Без него артефакт работает лишь частично. Реальный и просчитанный результат получить почти невозможно.

— И ты починить не можешь, — цокаю языком.

Федя качает головой.

— Нет. Такое за пределами моих возможностей. Нужен мастер-артефактор, специалист именно по такому типу изделий — древним, высокого уровня. Таких людей мало.

— Знаешь кого-нибудь?

Хотя уже догадываюсь, кого он назовёт.

Фёдор вздыхает, кладёт Жало обратно на бархат.

— Глеб Ворошин. Лучший в Крыму, а, скорее всего — и во всей империи. Занимался именно древними техниками, написал несколько работ, которые в нашей среде считаются обязательным чтением.

— Это который в Прорве застрял?

— Да, господин, он самый.

Опять эта Прорва. Кажется, пора уже мне за неё взяться.

— Объясни мне, что там за особенность с этой Прорвой. Слышал уже несколько раз, но каждый раз вскользь, — прошу я.

Фёдор откладывает инструменты и садится — основательно, как садятся перед долгим объяснением.

— Это постоянный разлом, аномальный. Не временный портал, каких много, а нечто устойчивое, существующее уже, судя по всему, долгие годы. Почему не закрывается — непонятно. Как образовался — тоже. Находится в горах между побережьем и Симферополем, место труднодоступное. Охотники туда иногда лезут, но увы, не возвращаются.

— Глеб пошёл за каким-то металлом вроде. Кузнец Игнат мне рассказывал.

— Да, так говорят, во всяком случае, — кивает Федя.

Интересно, как вытащить человека, если он жив, конечно же, с Изнанки, откуда никто не возвращается? Та ещё задачка.

— Есть ещё кое-что, господин, — добавляет Фёдор. — Говорят, что Прорва взбесилась последние несколько дней. Расширяется, пульсирует. Монстры полезли, но у них обратная ситуация, они в наш мир выходят, а вернуться к себе не могут. Охотники дежурят, фиксируют энергетические всплески даже на приличном расстоянии. Но отряда, который бы рискнул разобраться, не нашлось.

— Что это может значить? — прищуриваюсь я.

Любопытно, за разломом закрепилась определённая слава, охотники боятся даже близко подходить. Это интересно.

— Понятия не имею, — говорит он тихо. — И никто не имеет. Но это привлекает людей, которые думают, что знают.

Дверь открывается без стука — и врывается Кабанский.

— Скорпионов! — Давид выглядит так, будто у нас пожар. — Срочные новости. Тильгенов собирает группу в Прорву. Хочет исследовать, может, закрыть.

А-а, Тильгенов. Честолюбивый, азартный, привыкший быть первым. После того как я прикончил морского монстра — он отстал, и догнать теперь будет крайне сложно. Прорва — его шанс.

Но он или безбашенный, или знает что-то, что поможет ему справиться с заданием. Не верю, что он пойдёт в разлом, откуда почти никто не возвращался.

— Когда выступает? — спрашиваю я.

— Пока точно неизвестно. Но он торопится.

— Следи за ними, Давид. Хочу знать точную дату и состав группы. Если получится узнать их план, будет отлично.

— Понял. Отправлю кого-нибудь проследить.

Кабанский уходит. Я остаюсь с Фёдором.

— Если Глеб жив… — начинаю.

— Маловероятно, господин, — говорит артефактор тихо. — Столько времени без связи и припасов, на Изнанке. Это почти невозможно.

— Почти, — повторяю я. — Значит, шанс есть. А если он лучший в своём деле, значит, не идиот.

Проскорпионов молчит, потом коротко вздыхает.

— Теоретически — да. Не исключено.

Значит, будем думать.

* * *

Особняк барона Сипина. Ялта.

Волны