Александр Кузнецов - Звездный час иуд

Да, товарищ Симонов. В том, нашем времени, вы написали неплохие стихи.

Минуточку – жди меня, и я вернусь. Только очень жди.- Вождь, не переставая ходить по ковровой дорожке, процитировал несколько строк.

Мозг вождя стал походить на суперкомпьютер. Мгновенно запоминал любую информацию. А скорочтение стало просто фантастическим. Ай да Карповский!

Такую вещь придумал! Даже сны стали вещие снятся. – Ваши жизни ценны для всего прогрессивного человечества. Иначе, кто же будет писать мемуары? О времени, о себе, дорогом и любимом? Хочется верить, что изредка вы и про товарища Сталина добрые слова будете находить. А в прочем, пишите, что в голову взбредет. А мы останемся в социалистической России, и будем ее защищать. Как там было сказано – судьба поделила на живых и мертвых? Хм, что ж, неплохо. Хотя лучше было бы так: поделила на честных и негодяев, предателей и героев.

Сталин даже не стал смотреть, как передовая творческая прослойка, толкаясь в дверях, выскочила из кабинета. Да, добрый он человек, товарищ Сталин. Даже чересчур. Тот, прежний Сталин, что бы с этими литературными перерожденцами сделал? Правильно. Они бы сейчас выполняли социалистический план по рубке уголька, или валке леса. А он, как настоящий добрый человек отпустил их. Как в анекдоте про тещу. Как любой порядочный зять с балкона девятого этажа. Взять того же Симонова. У него и сынок оказался фанатиком либерализма в стране. Хотя, не все из писателей и поэтов оказались такими вот перерожденцами. Взять того же Аркадия Гайдара. Когда детский писатель узнал, какую роль сыграли его сын Тимур и внук Егор в разрушении страны, то он взял револьвер и пошел убивать свою жену и сына. А ведь расстрелял бы. В последний момент прибежавшие на крик соседи выбили из его руки наган. Правда, жену успел ранить в грудь. Пришлось сажать его по уголовной статье. По закону все правильно. А вот по совести? Сейчас Аркадий отбывает срок на Дальнем Востоке. А от прекрасного псевдонима Гайдар, который расшифровывается, как Голиков Аркадий из Арзамаса, решительно отказался. Стал опять Голиковым. Не захотел ничего иметь общего с буржуазными потомками, которые испоганили литературный псевдоним. Сталин уже забыл о только что выскочивших из кабинета «мастерах культуры». Ведь верно император Николай второй в своем дневнике написал – всюду трусость, обман и измена? Впрочем, эти деятели никогда не пропадут. Ни в нашей стране, ни тем более на своей исторической родине. Эти ребята быстро адаптируются при всех режимах. Сейчас нужно с Молотовым обсудить последние события в мире. А ведь с ним пришлось серьезно побеседовать. Ведь, Вячеслав Михайлович тоже в пятидесятые годы несколько заколебался с «линией партии» во времена никиткины. Да и жена его иудейка с двойным дном оказалась. Пришлось простить засранца. Волосы на себе рвать начал нарком. Товарищ Сталин даже испугался, как бы голову свою не оторвал.

Если всех трясти по неприглядным делам и поступкам будущего, то он вообще рискует без помощников и соратников остаться. Но ничего, зато теперь Славка землю рыть будет. Переживает сильно за свои поступки. ООН выдвинуло России настоящий ультиматум. Распустить армию, коммунистическую партию, провести приватизацию предприятий, внедрить либеральные реформы, дать свободу прессе, допустить иностранные фирмы к сырьевым источникам, крупные банки, открыть границы, провести свободные демократические выборы новой власти, ввести многопартийность, дать возможность народам право на самоопределение, признать создание новых государственных образований. Кажется, так называемый последний президент СССР, недалекий умом краснобай Горбачев с этого начинал?

Мировое правительство могло более оригинальную форму захвата страны придумать. Надо же, уже и подготовили нам новое правительство. Кто бы мог подумать, что в будущем окажется столько иуд. Добровольных шестерок мирового империализма и тайного правительства. Надо уточнить у историков, а на Руси как с предателями в давние времена поступали.

Вешали, или на кол сажали? Кол, конечно, предпочтительнее, но, уже больно грубо и весьма болезненно. Да и мучились при этом целые сутки.

Сталин недобро усмехнулся. На ультиматум принято отвечать. Так было во все времена. Казаки вон, турецкому султану письмо забористое писали.

Был же наш ответ Чемберлену. Ответим. Нам не впервой.

Конец первой части.

Александр Кузнецов.

Звездный час Иуд

Врач медицинской части Соловецкой тюрьмы особого назначения, по иронии судьбы имеющей необычайно точную аббревиатуру СТОН, Сергей Николаевич Карповский дописывал уже пятую по счету общую тетрадь. В них заносил не свои, печальные похождения лагерного страдальца, а подводил итог двадцатипятилетней научной работы, которая, на его взгляд, должна была совершить – настоящую революцию. По крайней мере, он сам так полагал. Вообще – то он считал себя довольно скромным, но в меру, человеком. Мало ли кем считает себя каждый из нас. Да и амбиция в разной степени проявленности, все же накладывают свой отпечаток. А в науке без нее делать нечего, как бы оголтелые морализаторы не старались нас уверить в обратном. Хотя в данный момент Карповский являлся таким же заключенным, как и все те, кто находился на территории бывшего Соловецкого монастыря. А контингент в тюрьме особого назначения действительно подобрался на славу. Бывшие белые офицеры, священники, и, естественно, так называемые «антиллигенты» – какая же зона без них, творческих индивидуумов обходится? Кто же тогда стучать станет друг на друга, вдохновенно, с огоньком. Милую сердцу атмосферу родного серпентария надо уметь создать и за колючкой. А то лучшие годы проходят бесцельно, без добрых слов в адрес ближнего, выходит одно прозябание.

А, про шпионов, и говорить нечего. Каждый третий, если не второй, из «отдыхающих» на южном побережье холодного моря, готов родину продать с потрохами, в развес и на вынос. Политические вообще представляли весь многоцветный набор выявленных бдительными органами многочисленных уклонов, наклонов, немыслимых течений и прочих умственных извращений. К этой, изолированной от трудовых масс прослойке политической плесени, Сергей Николаевич относился с предельным вниманием. Нет, секретным сотрудником он не был, и весь этот квазиполитический бред, который, по его мнению, несли они, не записывал торопливо химическим карандашом на обрывках бумаги и не передавал грубому, и как ему казалось, туповатому, начальнику спецчасти Куракову. В первую очередь они ему были интересны в качестве ходячего и говорящего пособия в области психических отклонений от общепринятой нормы. Он считал, что все зло в мире от политиков. А фанатичное и насильственное внедрение своих идей в широкие народные массы всего лишь последствие мозговых патологий. Вот только страдают от этого, почему то нормальные люди.