Владимир Тимофеев - Дорога на Сталинград. Экипаж легкого танка

Немного поудивлявшись столь вызывающему бездействию немцев, летчик чуть внимательнее присмотрелся к цепочке окопов и спустя пару секунд разглядел, наконец, то, что требовалось. А требовалось ему в настоящий момент оружие. Такое, чтоб помощнее и подальнобойнее имеющегося у него ТТ.

Нужный "аппарат" — "сороковой" МП, короткоствольный пистолет-пулемет угловатой конструкции — отыскался на бруствере возле трупа, судя по валяющейся рядом фуражке, не то офицера, не то унтера. Оружие, возможно, не самое лучшее — карабин бы был предпочтительнее — но, как говорится, на нет и суда нет. А ползать по окопам и обшаривать каждого "жмурика" лейтенанту совсем не хотелось — хоть и темно вокруг, но даже случайные пули, пущенные на звук, находят иногда свою цель. Недаром ведь их шальными прозвали.

Добравшись ползком до глянувшегося ему автомата, летчик забрал "игрушку", по-быстрому обыскал дохлого фрица и, сняв с трупа пару запасных магазинов, так же шустро отполз назад к неприметному бугорку среди колышущейся под ветром травы. Затвор на трофейном ПП располагался не слишком удобно — под левую руку — но опять же, выбирать было не из чего. "Что досталось, тем и воюем", — с этими мыслями лейтенант устроился в своей стрелковой "ячейке" и, покачав головой, вклинился в идущие по рации переговоры танкистов:

— Сержант, там над блиндажом антенна висела. Надо бы глянуть, может, цела радиостанция. У немцев-то вроде "артиллерийские" частоты с нашими почти совпадают.

— Эх, м-мать, да что ж это за невезуха такая! — чертыхнулся сержант, шарахнув кулаком по орудийной станине. Ему хотелось буквально взвыть от злости и от отчаяния.

Все их старания, все их попытки удержать позицию и дождаться своих шли теперь псу под хвост. И всё это из-за какой-то ерунды. Из-за банального отсутствия связи. Всего лишь связи. Связи с командованием, со штабом бригады. И не только со штабом, но и вообще с кем бы то ни было. Ведь имеющиеся у бойцов ПУ "били", максимум, на километр, да и то — диапазон раций из будущего исключал всяческую возможность вести переговоры на "местных" частотах. А установленная на тридцатьчетверке радиостанция, как выяснилось, вышла из строя еще еще час назад. Еще до прорыва на батарею. Причем передатчик восстановлению уже не подлежал — проломивший борт советского танка снаряд поставил жирную точку в судьбе электронного прибора, за доли секунды превратив его в набитый осколками кожух…

Как передал Макарыч, тридцатьчетверка и впрямь оказалась машиной Постникова, комиссара танкового батальона. Сам политрук, легко раненный в руку и шею, нашелся в воронке метрах в десяти от танка устанавливающим на бруствер снятый с машины ДТ. Вторым выжившим из экипажа повезло стать Петьке Фролову, заряжающему, служившему когда-то в одной роте с Винарским. А вот остальные, мехвод и радист, погибли. Как раз от того самого выстрела. В правый борт.

Впрочем, и из башнера боец был сейчас никакой — контузило его довольно серьезно.

Конечно, сержант не тешил себя иллюзиями и понимал, что ни Постников, ни тем более Петруха сами по себе не смогут ничего изменить. Надежда оставалась только на скорый подход резервов. Сюда, во внезапно ставшую ключевой точку "степного Вердена".

И вот теперь эта надежда рухнула. Рассеялась как дым вместе с разбитой немецким снарядом приемо-передающей станцией. Что стало абсолютно ясно после доклада Макарыча и продублированных им в микрофон ответов старшего политрука. И не только ответов, но и прямого приказа. Приказа продолжать бой и… ждать.

— Ну что ж, парни, будем воевать дальше, — вздохнул Винарский, подтверждая через ПУ приказ комиссара. — Где наша не пропадала. Прорвё…

Закончить фразу он не успел.

— Сержант, там над блиндажом антенна висела, — отчетливо прозвучало в наушниках. — Надо бы глянуть, может, цела радиостанция. У немцев-то вроде "артиллерийские" частоты с нашими почти совпадают.

После этих слов эфир буквально взорвался:

— Точно, была станция! Была!

— Ешкин кот!

— Мне! Дайте мне!

— Чего мне?

— Я на курсах был…

— Каких еще, на хрен, курсах?

— По радиоделу, и наши, и немецкие изучали…

— Бляха-муха, так где ж ты раньше был, студент, мать твою!?

— Так не спрашивали.

— А! Фигня! Дуй к блиндажу, на месте разберешься.

— Погоди, сержант, не гони…

— Чего не гони? Трясти надо грушу…

— Да погоди ж ты, б… Куда паровоз гонишь?

Сержант дернулся, матюкнулся, но всё же решил выслушать соображения летчика.

— Что предлагаешь, лейтенант?

— Давай так. Пусть Макарыч для начала сообщит комиссару про рацию, возьмет у него позывные, кодовые слова там всякие, а дальше…

— Пусть еще номер волны узнает, а то промахнемся, — вмешался в разговор Кацнельсон.

— Да, правильно, — согласился с ним лейтенант. — Нужны основные номера, плюс резервные. Слышишь, Макарыч?

— Слышу, — тихо отозвался мехвод.

— Отлично. Тогда, как всё выяснишь, бежишь к Марику, он к югу метрах в тридцати-сорока от тебя, ориентир — большой куст и две воронки. Короче, забираешь у парня винтарь и страхуешь его. А ты, Марик, двигаешь к блиндажу. Синицын сопровождает… Да, и еще. Ты, Марик, как мимо меня побежишь, пару гранат мне оставь. На всякий случай. А я тебе свой ТТ отдам. Только потом верни его, не забудь…

— Не забуду, товарищ лейтенант.

— Ну… тогда вроде всё.

— Мужики, вам как, всё понятно или мы еще что забыли? — спустя секунду поинтересовался у бойцов Винарский.

— Понятно… Да… Нормалёк, понял.

— Тогда действуем, как лейтенант сказал… А, блин! Забыл совсем. Макарыч, Постникова попроси, чтоб постреливал иногда из дэтэшки. Чтобы, значит, фрицы лишний раз на тот блиндаж не пялились.

— А сам?

— А я пока молчать буду. Не хочу раньше времени позицию раскрывать.

— Ясно, попрошу, — пробурчал в микрофон Барабаш. — Если согласится, конечно.

— Не боись, — усмехнулся Винарский. — Наш комиссар чертяка опытный. Так что, зуб даю, согласится.

— Ладно. Попробую, — и уже через пару секунд. — Товарищ старший политрук, там у фрицев над землянкой вроде антенна висела. Разрешите попробовать…

Переговоры Макарыча с комиссаром длилилсь минуты три, не больше. Поначалу, правда, политрук хотел сам рвануть к блиндажу с рацией, но мехвод, по подсказке сержанта, наплел Постникову что-то про бойцов ОСНАЗа, якобы участвующих в сражении и не знающих в лицо комиссара ("Могут и стрельнуть ненароком — они такие"), потом напомнил старшему политруку о его ранениях и… Короче, согласился тот с доводами механика, передав все позывные и коды и даже пообещав поддержать огнем, несмотря на то, что запасной диск имелся всего один, да и тот неполный.