ВЛАДИМИР МЕЛЬНИК - По закону военного времени…
Что самое интересное, когда ты здоров, то не замечаешь тех, кто прикован к инвалидным коляскам и стараешься на них просто не смотреть.
Интересно, а где сейчас Лена? Что с ней сталось? Штаб СОРа переправили «на материк» еще в конце июля. Писем уже давно не было и куда писать ей не знал. Жалко будет, если с ней что-либо случилось. Лена – неплохая девчонка, может быть, если бы ее встретил раньше, то не полюбил Оксану. Кстати, надо написать письмо матери Оксаны. Но напишу только своей рукой и только когда станет известно о результатах операции. Если останусь инвалидом, то вообще писать не буду. Надеюсь, что теще придется получить послание.
В десять утра обо мне только вспомнили. Пришла сестра и сказала, что через полчаса придет машина, и меня повезут на аэродром, а потом быстро куда-то упорхнула. Еще минут сорок пролежал, тупо смотря в окно на осеннее небо. Облака, тяжелые, налитые свинцово-серой дождевой тяжестью, лениво переваливаясь, неспешно и степенно продолжали свой неведомый никому путь. Эх, как бы хотелось сейчас стать именно такой газообразной субстанцией и по воле ветров путешествовать по миру. Слетать к могиле Единственной своей любимой жены, увидеть хотя бы с высоты и оплакивать тяжелыми, серыми каплями дождя. Пусть попьет немного моя милая. Влагой в земле соединиться с Ней и, слившись в одно целое, продолжить жизнь в облике травы и цветов. Да уж, Вова, видать на тебя так действует обезболивающее. Вроде и не курил ничего.
Через час с небольшим зашли две женщины преклонного возраста. Санитарки со знание дела быстро меня умыли и переодели в форму. Минут через пятнадцать зашли два солдата в медицинских халатах в сопровождении медсестры.Один из них вкатил тележку для транспортировки лежачих больных. На счет раз-два перекинули осторожно на носилки вместе с матрацем и повезли по коридору к грузовому лифту. Пахло осенней свежестью и лекарствами вперемежку с хлоркой. Видимо, здесь все помешаны на хлорковой чистоте. Закатили в лифт, там сидела старушка «божий одуванчик», которая, по всей видимости, была «водителем» этого чуда советской промышленности. За носилками вошли оба санитара и медсестра с документами. Когда выкатили во двор, там уже ожидала «таблетка» – машина-санитарка УАЗик. Водитель при приближении нашей «кавалькады» вышел из машины и открыл задние дверцы. Когда мое несчастное тело закинули внутрь, причем очень осторожно, обнаружил сидящую в салоне Лену, медсестру. Я с трудом ее узнал в гражданке.
– – О! Добрый день! – поприветствовал я ее. – Каким ветром?
– – Да вот, поеду вас на борт садить. И молчите, вам нельзя еще разговаривать.
– – Слушаюсь. – и почти бивисовская улыбка озарила мою физиономию.
В окна «таблетки» было видно небо и верхушки проносившихся мимо деревьев. Невольно прислушался к рокоту мотора. Мерное покачивание не причиняло мне особой боли, видимо, накачали обезболивающим под самую завязку.
Через несколько десятков минут сяду на борт. У меня начнется новая жизнь и черт его знает, что будет дальше. Есть только две альтернативы развития: либо останусь прикованным к постели до конца жизни, в случае неудачного исхода операции, либо стану здоровым и вернусь к нормальной жизни. Врачи отмалчивались насчет прогнозов результатов операции, когда готовили к отправке. Значит ожидалось что-то реально хреновое. Ну, ладно, посмотрим еще. Попробую заснуть.
Проснулся от боли в спине. Открыв глаза – меня несут на борт транспортного самолета. Возле «черного тюльпана» стояли машины-заправщики и еще несколько «таблеток», видимо лечу не один. Когда занесли на борт, снова огляделся. Меня положили на пол, рядом лежали на носилках еще раненые, а также сидели какие-то люди в камуфляжах. Задний пандус самолета закрылся и всем телом почувствовал, что крылатая машина как бы нехотя сдвинулась с места. Транспортник выруливал на ВПП. Через несколько минут АН-12 уже был в небе. Не знаю почему, но неожиданно навалился сон.
Не знаю, сколько проспал, но чувствовалось, что самолет уже заходит на посадку, видимо уже долетели. Толчок при посадке вызвал острую боль и вернул в сознание. Вот ведь,… Эх! Скоро заберут и отвезут в Бурденко: операция и период реабилитации, а потом снова в строй, если все пойдет успешно. Я снова смогу ходить, бегать, стрелять и все остальное.
Минут через десять наш самолет уже выруливал по взлетной площадке. После того как он остановился, к нему рванулись машины с красными крестами на бортах. Когда задний пандус транспортника открылся, внутрь начали заходить люди, которые забирали лежащих на полу в носилках людей и выносили на улицу. Наконец дошла очередь и до меня, подошла девушка в белом халате, в сопровождении двух солдат-срочников. Парни осторожно подняли носилки со мной и понесли к выходу. На летном поле ждала «Газель» скорой помощи. Опять тупое втыкание в потолок и слушанье моторного «разговора». Окна машины были задрапированы белым и сквозь них ничего не было видно.
Ехали мы долго – около часа. Боль в позвоночнике гасила мой разум. Видимо, закончилось действие обезболивающих. Ни о чем больше не мог думать. Каждая кочка и выбоина на дороге отдавалась на позвоночнике и в голове. Стиснул зубы, чтобы не застонать. Девушка-медсестра, сидела рядом со мной на сиденье врача и оживленно о чем-то беседовала с водителем и солдатами, которые сидели впереди. Она периодически смотрела на меня и спрашивала о самочувствии. Я только кивал утвердительно, потому что говорить тоже что-то не хотелось. Оставалось ждать только одно – когда же мы все-таки доедем, чтобы, наконец, меня перенесли в палату и спокойно поспать. В сон клонило немилосердно и больше ничего не хотелось. По началу пытался отвлечься от боли и позывов «объятий Морфея» счетом поворотов и остановок, чтобы потом установить примерный маршрут, но после первого десятка сбился и махнул рукой
Ну вот, наконец-то, доехали! Еще минут двадцать лежал в машине. Те, кто меня сопровождал, сразу куда-то ушли. Потом пришла довольно-таки миловидная девушка в белом халате и две женщины преклонных лет, которые, по-видимому, работали здесь санитарками. Стало до ужаса стыдно, что я, здоровый мужик, лежу, а женщины носят на руках. Медсестра посмотрела на меня как на кусок мяса. Ну что ж, это ее работа – тут уже ничего не поделаешь. Одна из престарелых женщин спросила у девушки мол, а этот с чем. Когда та ответила, заглянув в бумаги, женщина закачала горестно головой и промолчала. А другая – только всплеснула руками, а потом через секунду, посмотрев на меня, сказала: «Эх, мальчишка же ведь! Ты посмотри Васильевна, у него виски поседели. Что же там с вами делают?! Ладно. Ну, потащили!». Снова с матарцем переложили на каталку и повезли по длинному коридору к какому-то столу. Там прождал еще полчаса, пока не пришли уже двое мужиков в халатах и не отвезли в хирургическое отделение. Наконец-то устроили в палату, где обычно находились пациенты, которых готовили к срочным операциям.