Илья Бриз - Сбить на взлете
Наши истребители по моему же приказу уже отошли, а худые всей толпой — десяток машин, не меньше — ринулись на мою подраненную ласточку. Матвееву одному не справиться никакими силами.
Маневр! — только в нем спасение. Посыпался вниз, приказав ведомому уходить. Попытку возразить купировал в самом начале:
— Васька, не вздумай! Только помешаешь — отвлекаться на тебя буду. Вернешься с первой эскадрильей — они уже должны были высоту набрать.
Какие кульбиты я делал на подраненной машине, сам не понял. Вытворял нечто несусветное, но больше попаданий не допустил. И высоту сбросил прилично — теперь хоть снизу не смогут заходить. Прикрываясь землей и мотая самолет из стороны в сторону, точно футбольный мяч, пошел за своими. Вокруг буквально рои трассеров. Неинтересная «игра»!..
«Худые», как щуки, носились на больших скоростях совсем близко. Всякий раз, пытаясь взять меня на прицел, мазали и проскакивали мимо. Тут наши парни наконец-то подоспели. Матвеев с ходу снял мессера с моего хвоста — одно крыло, как отрубленное, отвалилось. Закрутившись вокруг своей оси вентилятором, вражеский истребитель воткнулся в землю.
Пусть и немного потрепанная, но на свой аэродром группа вернулась в полном составе. Штурмовики свое задание выполнили, получив множество осколков зенитных снарядов в бронекорпус, фюзеляж и плоскости. Теперь весь день ремонтироваться будут. Мы тоже с прибытком — четыре мессера завалили.
Садился я последним — без тормозов, так как они тоже воздушные, мог кувырнуться и занять бетонную полосу. Скорость высоковата — щитки тоже не выпускаются. Но пронесло — влетел в концевую гравийную полосу безопасности и, теряя на щебенке резину с мгновенно изодранных колес, все-таки остановился, не скапотировав.
* * *— Коля, а почему у тебя в последнее время сбитых немцев нет? — вечером простодушно спросила некурящая Нинка Скалозубова, отмахиваясь от дыма наших с Ленкой и Елизарыча папирос. Они все только что дружно пришли доложить, что моя ласточка вновь готова к бою — полностью исправна и снаряжена. Кобыла, сделав очередную затяжку, тоже с интересом посмотрела на меня. Старший лейтенант Кривонос только загадочно улыбнулся — старый техник, еще с Халхин-Гола наслушавшись рассказов летчиков, давно понимает многие тонкости.
— Ну, вопрос конечно интересный, — протянул, сам задумываясь. А, действительно, почему? Ответ, после размышления на животрепещущую тему, нашелся быстро: — Летаю теперь, в основном возглавляя достаточно большие группы наших истребителей. А тут выбирать надо — или самому на замеченного фрица бросаться, или, внимательно следя за воздухом и оценивая возможное развитие ситуации, послать на врага пару или даже звено подчиненных пилотов. Во втором случае результат получается лучше — вижу еще не совершенные ошибки и поправляю. Одновременно контролирую все возможные направления, откуда еще противник может ударить. Частенько вовремя засекаю и, своевременно посылая туда другую группу, пресекая попытки вражеских самолетов прорваться к прикрываемым нами наземным войскам, нашим штурмовикам или бомбардировщикам.
— За грамотное руководство очередной орден и дали, — согласилась Кривошеина.
Неделю назад, строго в соответствии с «Положением о наградах», подписанном Командующим ВВС Красной армии маршалом авиации Новиковым в сентябре прошлого года, Подольскому вручили еще один «Орден Ленина», а мне второе «Красное знамя». Очень уж впечатлилось командование результатами работы нашего полка. Сбили-то не больше других, но вот сами потеряли всего четырех летчиков, надежно выполняя задания по прикрытию бомберов, штурмовиков и наземных войск. Ни Пешки, ни Илы, ни тем более Ту-2 по нашей вине не лишились ни одной боевой машины. Вот от зенитного огня противника потери были, но тут истребители не особо в силах помочь. Полковник Коноваленко затем на маленьком междусобойчике проникновенно жал руку Сан Саныча, меня просто обнял, и благодарил под беленькую обоих, что сохранили честь лучшего истребительного полка дивизии. Вспомнили моего папу, создавшего с Гольдштейном и дядей Витей полк с нуля. Немного поговорили о руководстве во время войны, отметив еще раз большую роль Бориса Львовича и как начальника штаба, а потом и как командира. Не забыли Варламова Ивана Анисимовича. О себе полковник скромно попытался умолчать, но я напомнил. Вот тут Коноваленко прилично удивил:
— А все потому, что тебя, юнца, слушал. Помнишь, как в начале войны ты почти каждый вечер мне свои выводы о боях за день выкладывал? Боря ведь тоже внимал и на ус мотал. Тебе, Сашка, — с Подольским дядя Витя давно на «ты», — тоже советую прислушиваться к словам Николая. Не смотри на молодость, парень у отца очень многому набрался и сам далеко не дурак. У него, в отличие от большинства, есть одно очень интересное свойство — умеет учиться на чужих ошибках.
Комполка тогда только хитро улыбнулся — себе на уме — наполнил наши стаканы — в третий, зная, что много не пью, на самом донышке — и, во всем соглашаясь с полковником, поднял за меня тост.
А вот я потом задумался над словами дяди Вити — действительно умею? И… мое это или наносное неизвестно от кого-то? Так покрутил свои воспоминания, сяк, но все-таки понял — в первую очередь это умение досталось мне от родителей. Хорошее, надо признать, наследство. Вот и буду, используя на все сто, мстить фашистам за маму, папу и семью Валюши. Ведь так у меня значительно лучше получается. Пусть не сам сбиваю, а пилоты, в обучение которых вложил много сил и иногда сам руководил ими в бою. Главное ведь результат. Да, летать ведущим большой группы во много раз сложнее, но кто-то ведь должен брать на себя ответственность за выполнение задания и за своих летчиков. Почему не я?
— Валентина что-нибудь пишет? — сбила с мыслей Ленка. — Я от нее давно весточек не получала.
— У нее все хорошо, — вот устал за день жутко — тяжелый бой, разбор полетов, планирование с Подольским и начштаба следующего дня, но как слышу о жене, расплываюсь в довольной улыбке, — приветы передавала. Работает, учится — старается заранее все экзамены и зачеты сдать. Весной Валюше, сами понимаете, будет не до того.
* * *Нет, все-таки у нас в РККА, особенно в авиации, как был бардак, так и остался. Подольский с первой и второй эскадрильями только что улетел прикрывать полк штурмовиков. Звено из моей бывшей третьей отправилось сопровождать Дуглас с каким-то начальством. А тут с НП у линии фронта требование — уничтожить вражеский разведчик-корректировщик, только что замеченный при подходе к нашим войскам. Кровь из носа — прилететь и сорвать артиллерийский налет противника. Пришлось самому вместе с дежурным звеном срываться, оставив на аэродроме всего пару истребителей.