Михаил Королюк - Квинт Лициний

Толкнул чердачную дверь, и она протяжно заскрипела ржавыми петлями. Шагнул за порог и немного постоял, привыкая к освещению. Проникающий сквозь высокие слуховые окна дневной свет приятно размывал полутьму; в центре чердака яркими белыми пятнами болталось на веревках чьё-то свежевыстиранное постельное белье и пузырились внушающие уважение размерами голубоватые панталоны с начёсом.

Недавно Ив Монтан жестоко пошутил над Советским Союзом, скупил в наших галантерейных магазинах чемодан образцов нижнего женского белья, и по возвращении устроил выставку, вызвавшую ажиотажный интерес у парижанок.

Я с ироничным восторгом оглядел панталоны и почувствовал себя немного французом. Мысленно одел их на Тому и чуть истерично захихикал от представшей перед внутренним взором картины.

Пробрался к южному скату крыши и остановился, прикидывая объём и последовательность работы. Память донора не сохранила точного места клада на чердаке. Увы, придётся прощупывать песочную обсыпку вдоль стены, пока не найду стеклотару. Поставил сумку на пол, сверху набросил куртку, опустился на корточки и начал методично орудовать небольшой лопаткой, прикупленной вчера в туристическом отделе.

Пыхтя, перекапываю вдоль стены полосу шириной примерно в метр. Торопиться некуда… Никуда от меня этот клад не уйдет, не спрятаться ему, не скрыться… Достану и двинусь на вторую точку неподалеку. Вот там придётся отдирать половую доску, чтоб добраться до свертка с червонцами. К вечеру почти удвою свой золотой запас, доведя его до девятнадцати тысяч долларов. Неплохо, особенно если учесть, что сейчас доллар заметно полновеснее – раза так в два, чем в момент моего отбытия из будущего.

Где разумнее будет оседать – в Лондоне или в Чикаго? Пожалуй, в Штатах на биржу проще будет выйти. И затеряться тоже проще. Ещё куролесят хиппи, как перекати-поле носятся на харлеях рокеры, скоро подоспеют панки. Парень с короткой стрижкой легко может затеряться в этой пёстрой толпе.

Другое дело, что переправлять информацию в Кремль оттуда будет архисложно… Ну да ничего, замучу что-нибудь с резидентом первого главного наподобие того, что здесь делаю с ЦРУ. Всё будет хорошо…

Остановился, размял начавшие затекать колени, поменял рабочую руку и продолжил ворошить песок дальше.

Глупость, конечно, сотворил с обменом золота на рубли. И риск лишний и золото там понадобится. А здесь надо по ухоронкам с рублями пройтись. В следующее воскресенье зайду в гости на дачу к Мефистофелю или Лёве Дуберману. Эту «Хунту» не грех обнести – как они обносят выезжающих из СССР.

Лопатка с лёгким скрежетом подцепила толстую ржавую проволоку. Я с натугой потянул, и из-под слоя песка вынырнул тяжелый брезентовый сверток. Хм… Определённо, это не бутылка с золотом.

Отложив лопатку, осторожно раскрутил проволоку и развернул добычу. Да, на такое я никак не рассчитывал… С любопытством взялся за рифленую рукоять и, повернув к свету, с трудом разобрал выбитое на воронёном стволе «F.B.Radom 1936 ViS vz35». И какой-то орёл посередине, но явно не российский и не немецкий. Вытащил обойму и выщелкнул на промасленный брезент пять тускло поблескивающих латунью патрона. Задумчиво взвесил на руке тяжелую находку и переложил на дно сумки. Туда же пошла связка из нескольких странного вида крючков, нанизанных на проволочное кольцо. Вероятно – набор отмычек.

Напоследок я оставил сладкое – кортик с вычурной рукояткой. Повертел в руках и с удивлением протяжно присвистнул, увидев с обратной стороны рукоятки свастику и сдвоенные молнии. Сдвинул ножны с изящного лезвия и попытался разобрать готическую надпись. Безуспешно, и видно плохо, и шрифт не знаю, да и немецкий тоже. Пожалуй, и не кортик это… На кинжал СС похоже. Стильная вещица, и я, хмыкнув, присоединил её к пистолету.

Подумать только, к вечеру в сумке будет просто шикарный джентльменский набор – пистолет, кинжал, набор отмычек и золото.

— В «Минутку» или в Лягушатник? — поставил я вопрос ребром, когда мы миновали Дом Книги.

Тома задумчиво вскинула глаза к синему небу и неуверенно начала:

— Так сразу и не определишься… Всего и сразу! И побольше!

— Ребёнок… — хохотнул я и попытался увернуться от тычка пальцем под ребро. — Давай оставим что-нибудь на следующий раз.

— Хо-о-чется!

— Сегодня не успеем, — с сожалением вздохнул я. — Нам через полтора часа на спектакль. И вообще, бойся исполнения своих желаний, нечего хотеть будет.

— Да у меня их – море!

— Это так кажется, — фыркнул я и скомандовал. — Быстро перечисли три первые пришедшие в голову.

— Мороженого с сиропом, чтоб наши в Никарагуа победили… и… э-э-э… чтоб бананы и мандарины круглый год продавались!

Я по-новому оглядел ее, озадаченно помолчал и подвёл черту:

— Ну… тогда – мороженое!

Под ручку поднялись по высоким ступенькам, прошли вглубь заведения и расположились у огромного, от пола до высокого потолка, окна на уютном, обтянутом зелёным плюшем диванчике с высоким изголовьем. Огляделся вокруг, узнавая расписанные кувшинками стены, и попытался призвать девчонку-официантку, веселящуюся около стола с группкой распивающих шампанское студентов. К моему удивлению, она тут же отреагировала и, бойко цокая по паркету каблучками, подскочила к нам, взяв блокнот наизготовку:

— Что будете заказывать?

— Шампанское детям наливаете? Ну-у… я так и знал… Тогда два по двести, пломбир с орехом и крем-брюле, с двойным… с тройным сиропом, и два кофе с эклерами. М-м-м… Кофе-глясе.

— Подпоить меня решил? — Тома шутливо подёргала меня за рукав, когда официантка отпорхнула от стола.

— Было бы неплохо, — честно признался я. — Но и Райкин под шампусик хорошо бы пошел… Но пока не судьба.

— Райкин всегда хорошо идёт! У-и-и-и-ии… — Тома радостно передёрнулась. — Никогда его живьем не видела.

— Я тоже не видел… — и мысленно добавил: «давно».

— А ты спиртное уже пробовал? — повернувшись, Тома лукаво посмотрела на меня.

— М-м-м… — что бы ответить правдиво? — О, кстати, да, недавно ликер попробовал мятный. Так себе, резковат.

— А я ещё нет… — немного расстроенно протянула Тома. — Но ничего… Родители обещали на день рождения шампанского бокал налить.

— Кстати… — начал я.

— Да, кстати, — она быстро меня перебила. — Я хочу тебя пригласить, ты сможешь? Восьмого мая? — и она хихикнула, что-то припомнив, и слегка зарумянилась. — Только… — протянула, водя пальчиком по столу. — Ты сможешь приехать на дачу? У меня там будет отмечание. Я тебя и Ясю приглашаю.