Максим Казакевич - Двое из будущего
– Итак, – первый начал я, – как вас зовут?
– Мельников Евгений Адамович, – представился он, слегка склонив голову и снимая головной убор.
– Вы химик?
– Да, – кивнул он. – Химик. Работаю на Тентелеевском химическом заводе.
Я кивнул. Слышал краем уха о таком. Там вроде кислоты производят в больших объемах, эфир и еще много чего. Довольно крупное предприятие с большим количеством персонала.
– То есть вы сейчас имеете работу? – спросил я его. Он кивнул, подтверждая, что я не ослышался. – Что же вас заставило придти к нам? Химики сейчас в цене….
– Это так, – вздохнул он. – Причины мои банальны – мне нужны деньги. Я очень хороший специалист и, по правде сказать, мне на заводе платят хорошую зарплату. Но я справедливо полагаю, что мне платят гораздо меньше, чем я того заслуживаю.
– То есть, вы хотите больше?
– Да, – кивнул он. – У меня большая семья, мне надо ее обеспечивать. Внука скоро в гимназию собирать, да и внучка подрастает.
– Хорошо, Евгений Адамович. Я вас понимаю. А мне нужен руководитель для одного проекта. И если вы мне подойдете, то в деньгах я вас не обижу.
Я не знал о чем с ним разговаривать. Мне следовало бы расспросить его о чем-нибудь, но я не знал о чем, надо бы проверить его квалификацию. Он был специалистом в области химии, я же неорганическую химию знал только в школьном формате. И хоть у меня была твердая четверка по этому предмету, все же я никак не мог проверить его знания. Банальную формулу серной или соляной кислоты каждый студент знает. И потому я решил, что пусть химик сам мне все расскажет. Человек, вращающийся в этой области, без запинки сможет мне разложить по полочкам всю цепочку производства, например, той же самой серной кислоты. Что я и попросил его сделать.
Мельников без особого труда описал мне процессы необходимые в производстве этой кислоты. А потом, не дожидаясь моей просьбы, описал мне еще несколько процессов получения других кислот, щелочей, а также свой фронт работ на Тентелеевском, свой опыт работы до этого предприятия, свое обучение. Было время когда он пересекался с самим Менделеевым, о чем он упомянул об этом факте с особым восторгом. Говорил он грамотно, без устали сыпал химическими терминами и специфическими выражениями, которых я просто не понимал. Мне было сложно судить о правильности химических процессов, но, увидев его горящие глаза, когда он говорил о реакциях, я понял, что этот человек действительно увлечен. И он действительно неплохой химик.
Вдоволь наслушавшись, я прервал его.
– Скажите, Евгений Адамович, ваше увольнение с нынешнего места работы не вызовет никаких трудностей?
Он мотнул головой.
– Абсолютно никаких. Меня готовы отпустить, как только мне найдут замену.
Я остался недоволен. Сколько для этого может понадобиться времени? Но делать было все равно нечего – похоже, что Мельникова надо было брать.
– И как долго продлится ожидание?
– Не больше недели, – с готовностью заверил меня химик. – У меня есть несколько молодых людей на примете, которые с радостью займут мое место. И руководство, я думаю, быстро подберет мне замену.
Это меня устраивало. Остался только вопрос с деньгами.
– А скажите, какое жалование вас устроит как руководителя проекта?
Химик на секунду задержал дыхание, прищурился и, сходя с ума от собственной наглости, выпалил:
– Двести пятьдесят рублей!
Я недовольно покачал головой. Слишком большие деньги.
– Сто пятьдесят, – ответил я категорически и, пресекая робкие возражения, добавил. – На первые полгода. Потом посмотрим. Если вы потяните проект, то вы получите свои двести пятьдесят. И даже, наверное, премией не обидим.
Мы с ним договорились. Через полторы недели он пришел к нам, мы подписали договор и лишь после этого я раскрыл ему его фронт работы. Объяснил ему свое требование и направил его поиски в нужную сторону. Мельников, вопреки моим опасениям не удивился, а молча принял информацию к сведению и начал работать. В здании НИОКРА я определил ему небольшое помещение, огороженное ото всех кирпичной стеной с белоснежной кафельной плиткой. Попов выделил ему бюджет и наши поиски первой пластмассы начались. Первым делом Мельников обустроил рабочее место. Он закупил себе необходимое оборудование, нужные реактивы, попросил организовать на своем рабочем месте хорошую вентиляцию. А после этого он нанял себе в помощники пять ассистентов и работа закипела. Он очень основательно взялся за дело. А я, видя его старания, подумал, что такими темпами мы через годик найдем необходимый состав для производства карболита и сумеем получить первое изделие. Эх, еще бы эпоксидную смолу изобрести. Вот бы было нам счастье…. А еще бы оргстекло….
Марина Степановна прожила у меня гостях почти целый месяц. Она ходила в свое удовольствие по магазинам, ресторанам, таскала меня по театрам да киношкам. Наши отношения никуда не зашли, мои попытки на сближение она тактично отвергала, что меня, честно говоря, удивляло. Я понял, что Мальцев старший оставил ее гостить у меня только для того, чтобы мы завязали отношения, и я ожидал, что так оно и будет. Но не тут-то было. Несмотря на все свои феминистические заскоки, Марина оказалась довольно робкой в амурных ухаживаниях и она попросту боялась. Мои попытки сближения она игнорировала, максимум, что позволяла так это поцелуй в щечку. Даже спаивание вином и романтический ужин не помогали, она строго блюла расстояние между нами. Что ж, не удивительно, что после нескольких недель моих попыток, мне все это надоело. И, наплевав на этику, как-то вечером я совсем не деликатно поинтересовался у нее "А не потерял ли вас ваш папенька?". Марина все сразу поняла, покраснела от грубого вопроса с головы до ног и, поджав алые губы, пообещала через несколько дней уехать в Москву. А потом она ушла в свою комнату и проревела в подушку до самой ночи. Об этом мне с упреком высказала Зинаида, воззвав к моим остаткам совести. И мне действительно стало стыдно, я запоздало понял, что обидел девушку. И утихомирив метающую молнии Зину, я пошел наверх извиняться. С горящими ушами и с пылающими щеками я искренне попросил у нее прощения. И конечно же, попросил не уезжать из-за моих глупых слов.
А на следующий день произошло то, чего я совершенно не ожидал. По случаю субботы я приказал растопить баньку, что мы поставили с Мишкой этой весной прямо посередь границы наших участков. И вечером, когда до нас донесся гудок с Путиловского, я в одиночку проследовал в парилку, где как следует и пропарился свежим березовым веником. Мишка как всегда разъезжал по Империи и потому я вздрогнул от неожиданности, когда дверь из предбанника начала вдруг со скрипом, медленно и словно застенчиво открываться. А когда я сквозь клубы пара увидел силуэт обнаженной женской фигуры прикрывающую интересное место жестяным тазиком, а высокие груди рукою, едва не выматерился. Это была Марина. Даже при плохом освещении, что давала керосинка, было видно, как она боится и волнуется. А ее щеки налились таким сочным румянцем, что впору художникам-импрессионистам макать кисти в эту яркую краску и писать свои знаменитые холсты.