Алексей Ивакин - 7 дней в июне

Мы с Оскаром непроизвольно переглянулись. Что за…

— Кто ещё участвовал в переговорах? — я решил рискнуть.

— Кальтенбруннер, про Шелленберга я не помню, а Мюллер не участвовал в этом, по-моему, он искал выход на наших, на КГБ.

— Что такое КГБ?

— Ну, то, что было до СВР и ФСБ. Наследник НКВД. В общем, Комитет Государственной Безопасности, это когда Берию расстреляли, после смерти Сталина.

Я разговаривал с человеком из будущего. Каждый его ответ порождал десятки новых вопросов. Я не знал, о чём его спрашивать.

— Когда произошло покушение на Фюрера? — нарушил молчание Штайн.

— Числа двадцатого июня, я точно не помню, но взрыв был в кабинете для совещаний 'Вольфшанце', бомбу туда одноглазый Том Круз привёз. Он в Валькирии ещё без руки был.

Так вот, что такое, таинственное волчье логово, о котором говорили в радиопередаче, секретная ставка Гитлера. Судя по тому, что сделали бундесы с Рейхстагом, кабинета для совещаний в 'Вольфшанце' не осталось. И английский коммандос Том Круз в ЭТОЙ истории уже не появится…

Наш арестант уже совсем освоился и продолжал свою лекцию:

— Там был большой заговор, участвовал Канарис, Роммель, Клейст, какие-то шишки во Франции и финансисты.

— Кто такой Том Круз и как он попал на совещание? — продолжил Оскар.

— Нет, это не сам Круз, он изображал Штауффенберга.

— Ты говоришь, что кто-то подменил двойником офицера вермахта?

— Вы не понимаете, это же кино, он мог изображать кого угодно — воскликнул Арнольд.

— Ты что, пересказывал нам игровой фильм? — взорвался Штайн, его лицо покраснело от волнения.

— Нет! — в глазах допрашиваемого появился страх. — Это кино, но основанное на реальных фактах. Я не врал, я назвал вам всех заговорщиков, каких помню.

В этот момент дверь открылась, и в комнату вошёл Шелленберг вместе с высоким эсэсовским генералом.

Штайн вытянулся и поднял руку в нацистском приветствии:

— Хайль Гитлер!

Я, подчиняясь какому-то звериному инстинкту, повторил его действия: — Хайль Гитлер!

— Вольно — небрежно махнув правой рукой, произнёс генерал. — Кстати, фюрер жив, я только что был у него на совещании.

Оскар подошёл к нему и вполголоса начал пересказывать результаты нашего допроса.

Генерал выслушал его, затем повернулся ко мне: — мы ещё не знакомы, хауптштурмфюрер?

— Я обергруппенфюрер СС Райнхард Гейдрих — он протянул мне руку.

— Очень приятно, господин обергруппенфюрер — ответил я, отвечая на рукопожатие.

Я обратил внимание, что здороваясь со мной, Гейдрих внимательно наблюдал за Арнольдом.

Арестованный, не подавая признаков беспокойства, с интересом глядел на вошедших.

— Спасибо за хорошо проделанную работу, хауптштурмфюрер. Оберштурмбанфюрер Шелленберг ознакомил меня с вашим отчётом — сейчас, холодные до ледяной голубизны, глаза Гейдриха смотрели прямо в меня. — А сейчас я попрошу вас, помочь мне с переводом.

— Передайте господину Караваеву, что от точности его ответов зависит его судьба.

Я начал переводить.

— Караваев, скажите, какие чувства жители Федеральной России испытывают к руководству Рейха?

— Война, в смысле та война в прошлом, была лет семьдесят назад, но Гитлера все ненавидят даже сейчас. Гиммлера и СС ненавидят тоже, вы убили очень много мирных жителей и заморили голодом миллионы русских военнопленных. Из всех национальностей к русским относились хуже всего, у нас это помнят.

Переведя ответ, краем уха я услышал, как Шелленберг прошептал:

— Свинья Розенберг…

— Остальные?

— Ну, Геринг наркоман-неудачник, но осудили его правильно, а Геббельс это клоун, с такой рожей только в комедиях сниматься.

Легкая усмешка тронула губы Гейдриха.

— А имя Райнхард Гейдрих вам ничего не говорит?

Арнольд замолчал и на минуту задумался:

— Вспомнил! Про него ещё документальный фильм показывали. Его английские диверсанты в Чехии в сорок втором бомбой взорвали, он долго умирал в страшных мучениях, но там Гиммлер врачей задержал, чтобы раненый не выжил. А так о Гейдрихе, кроме специалистов, никто и не знает.

Обергруппенфюрер бесстрастно выслушал мой перевод.

— Ваша информация по Штирлицу, это тоже кино?

— Фильм основан на реальных событиях, переговоры с американцами велись, сейчас это не тайна, а Штирлиц придуман. Писали, что племянница Шелленберга очень благодарила создателей фильма, за то каким хорошим показан её дядя.

Арнольд взволнованно продолжил:

— Поймите, всё что я вам рассказал, все эти тайны тысячелетия были только в нашей истории. Сейчас всё ещё можно изменить, спасти миллионы людей, теперь, когда вы знаете, каким безумием кончилась эта война.

Он откинулся на спинку стула и заплакал.

Гейдрих повернулся ко мне:

— Передайте господину Караваеву, что я полностью удовлетворён его ответами.

— А вам, штурмбанфюрер, — обратился он к Штайну. — Я приказываю, обеспечить господину Караваеву медицинскую помощь и достойное содержание.

— Через десять минут я жду вас всех в кабинете оберштурмбанфюрера.

В назначенное время мы стояли в кабинете Шелленберга. Гейдрих долго смотрел в окно, на шумно играющих во дворе детей.

— Вальтер, что делают здесь эти дети?

— Защищают здание, обергруппенфюрер, по имеющимся у нас данным, противник не будет бомбить объект, если есть вероятность гибели детей. Это не англичане. Это — русские!

Гейдрих повернулся к нам и начал говорить:

— На утреннем совещании у фюрера, благодаря собранным вами материалам, рейхсфюрер подал в отставку, в связи с ухудшением здоровья. Гитлер возложил на себя лично руководство СС. О моём производстве вам уже известно, но сегодня, я лично написал приказ, подписанный Фюрером, о вашем досрочном производстве. Господа, поздравляю вас. А теперь о делах. Сегодня упразднён Абвер, а адмирал Канарис арестован. Сейчас он находится в самом безопасном месте Берлина, в тюрьме Моабит, рядом с Эрнстом Тельманом. Пришлось долго торговаться и, как мы задумали, отдел 'Иностранные армии Востока' остался у генштаба, но оставив им эту пустышку, мы прибрали себе всю зарубежную агентуру.

Гейдрих сделал несколько шагов по кабинету, скрипя сапогами:

— Шелленберг, немедленно отправляйтесь в Берлин и принимайте дела.

Штайн, всю полученную за сегодня информацию передайте для анализа Михайлову и подготовьтесь сдать дела Вольфу. Михайлов, я жду от вас отчёт к шестнадцати тридцати. Все свободны.

Оскар, зайдя вместе со мной в свой кабинет, сразу направился к столику с коньяком.