Андрей Посняков - Золото галлов

Алезия! Милая супруга…

Беторикс прикрыл глаза, чувствуя, как сильно соскучился по красавице-жене. Да. Конечно, были у него и сейчас женщины – та же синеглазка Луция Маргона… он же молодой здоровый мужик, а полигамия в эти времена вовсе не считалась грехом. Да и понятия-то такого не было – грех, Иисус Христос еще лет через пятьдесят родится.

Иисус…

Виталий поднял глаза к небу и, неожиданно для себя самого, перекрестился, со всей искренностью прошептав:

– Господи! Помоги мне во всех делах, Господи, и, если можешь, прости меня, грешника… Не о себе одном пекусь, и даже не о супруге. Галлия! Вторая родина – да-да, именно так. Галлия будет свободной! Надолго ли – другой вопрос, но Верцингеторикс не разбит, и Цезарю сейчас вовсе не до него, а гражданская война в Риме протянется еще долго. Лет пять – уж по крайней мере. За это время много чего может случиться…

Дай Боже, ничего этого не увидеть… Вернуться! Вернуться домой, в привычное и родное время, уже кажущееся забытой и нереальной сказкой.

Скорей бы, Господи! Скорей!

Молодой человек вдруг устыдился этого своего порыва, сконфузился – ишь ты наконец-то Господа вспомнил! Что ж раньше-то не вспоминал, язычник чертов? Грешен, грешен, что уж тут говорить…

Вернувшись на палубу, Беторикс забрался в низенькую палатку, за отдельную плату выделенную им с Летагоном кормщиком. В палатке конечно же было душно, да зато – тень, надоело уже торчать под палящим солнцем. Впрочем, здесь, на реке жара переносилась намного легче, чем в городе. Никаких болотных испарений, запаха пота, выгребных ям и протухшей пищи. Лишь вольный ветер да волшебное мерцание реки.

Скорее бы!

Путники конечно же не рискнули возвращаться назад тем же путем, как и явились, – через Медиолан, через Альпы. Во-первых, нужно было бы искать проводника, во-вторых – и в главных – в этом случае никак нельзя было миновать встречи с легионами Цезаря, что в планы Беторикса отнюдь не входило.

Ближе к вечеру немногочисленная команда баржи совсем расслабилась – подул легкий ветерок, принося с моря прохладу, побежали по небу плотные белые облака, подсвеченные снизу золотым солнцем.

Беторикс вместе с проснувшимся Летагоном поднялись на корму, любуясь мерцанием волн. Кроме неповоротливых, влекомых медлительными волами, аудикарий, по Тибру плавали и другие суда – куда более верткие и быстрые: рыбацкие челны, изящные и стремительные лодки, перевозящие муниципальную почту и служащих, шикарные, с тяжелыми балдахинами, ладьи состоятельных господ. Один из таких корабликов как раз и маячил за кормой.

– Что-то он нас никак не обгонит, – прищурился от солнца Летагон Капустник.

Некрасивое, мосластое лицо его все еще хранило на себе явные следы недавнего сна.

– А зачем ему нас обгонять? – Беторикс пожал плечами. – Катается себе какой-нибудь богатый бездельник, пьет вино, любуется видами. Глянь, красота-то какая! Какой богатый закат! Нет, не зря все-таки все художники приезжали рисовать в Италию.

– Нет, это не судно богача, – всмотревшись, с ленцой пояснил сменившийся с вахты Тит. – Это наемная лодка. Таких много трется у пристани. Вдруг кому-то срочно понадобится в порт или просто не будет охоты тащиться на попутной барже. Вот и нанимают люди. Дорого, не всем по карману.

Гладиатор смачно зевнул, прикрыв рот рукою:

– Поня-атно. Только, что-то это такси не очень-то торопится.

– Что торопится? – изумленно переспросил матросик.

– Ну, лодка эта.

– Все от нанимателя зависит. Может, просто наняли покататься. Какая-нибудь богатая молодежь.

Уже начинало темнеть, и баржи, одна за другой, приткнулись к излучине, встав на ночлег. Неспешно причалили, неспешно бросили якоря, матросы неспешно разложили костер – чем дальше от Рима, тем более спокойно протекала жизнь.

– Все правильно – нынче мы никуда не торопимся, – усаживаясь к костру, пояснил все тот же Тит, которому, видать, нравилось общаться с новыми людьми. – Вот ближе к осени – другое дело! Уж тогда начнется – молодое вино, оливки, зерно! Тогда никаких ночлегов, лишь факельщики впереди… Очень красиво смотрится: ночь, и оранжевые движущиеся точки. Словно светлячки.

– Да, – согласно кивнул Беторикс. – Представляю.

А Летагон ничего не сказал, он вообще отличался немногословием и больше делал и думал, нежели говорил – отличное качество, между прочим. Вообще, Капустник оказался человеком весьма надежным, из тех, кому можно было полностью доверять. Единственное, о чем сейчас сожалел Виталий – так это то, что Летагон не раскрылся перед ним раньше – не было на то приказа. А ведь тогда все бы по-другому пошло. Хотя и так… Цели-то все же добились! Галльское золото свое дело сделало!

Сидевшие у костров лодочники, поужинав, затянули протяжные песни, вовсе не те, что напевала изнеженная римская молодежь, нет, эти были совершенно другие – очень мелодичные, грустные, скорее всего – очень древние, этрусские.

Галльский Вепрь даже вздрогнул, ну до чего же похоже:

– То не вечер, то не ве-е-чер…

А другая сильно напоминала «Домбайский вальс» Визбора… а третья – вообще почти что про Щорса:

Закрыв глаза, Виталий тут же представил себе очередной слет реконструкторов, где-нибудь в Старой Ладоге или под Выборгом. Звездные ночи. Такие же вот костры, песни… Рядом – упившийся в умат алкоголик валяется мертвым телом, между прочим – в полном и абсолютно достоверном костюме франкского графа времен первых Меровингов.

– Господин… – Беторикса потянул за рукав подошедший парнишка – похоже, что их охраны.

– А? Что? – гладиатор быстро протер глаза, возвращаясь к реальности.

– Какие-то женщины спрашивают, нет ли у нас никого из Массилии? Вы не оттуда случайно?

– Нет.

– Тогда я им так и скажу.

Стражник повернулся, намереваясь уйти, но окончательно пришедший в себя Беторикс проворно схватил его за край туники:

– Постой! А что за женщины-то?

– Обе – жутко красивые! Это даже сейчас, в темноте заметно.

– И как же ты их разглядел – в темноте?

– Так костры… звезды… Верно, эти женщины приплыли на наемной лодке – она все время позади нас маячила.

Гладиатор быстро вскочил на ноги:

– Красивые, говоришь… Ну, пойдем, покажешь, что там за дамы?

– Но они спрашивают про…

– Я не из Массилии, да. Но вот мой спутник… Нет, нет, не надо никого будить, пусть себе спит – ежели что, я его растолкаю.