Александр Богатырёв - Самолет для валькирии

– Вы что-то успели проверить из её идей. – как утверждение кинул Пьер.

– Более чем!

– Но говорит она часто так, как будто наизусть цитирует учебник… – добавил Пьер. То ли в осуждение, то ли для заметки всем остальным.

Натин не сразу пошла в гостиницу.

Она завернула к историкам и там выяснила ещё множество подробностей. После зашла в библиотеку и основательно проштудировала произведение Гобино. Хоть и читала она очень быстро, но чтение заняло её аж до глубокого вечера.

Когда же она всё-таки вернулась в отель, вид у неё был взвинченный.

Она зашла к себе, убедилась, что и Паола, и Ольга на месте и с ними всё в порядке, как-то очень резко от обоих отмахнулась, обрывая вопросы и удалилась к братьям.

Обоих она застала в весьма благодушном настроении. Но взвинченность Натин заставила и их подтянуться. А когда Натин довольно резко отказалась от чая, бросив "потом", они поняли, что у неё новости весьма горячие.

Оба как-то по-особому переглянулись, но никто ничего не сказал, предпочитая выслушать что скажет сама Натин.

Василий плюхнулся за стол, с недопитой чашкой чая, а Румата, наоборот растянулся в кресле забросив руки за голову и уставившись в потолок. Лишь иногда бросая заинтересованные взгляды на Натин. Это её слегка покоробило, но дело есть дело.

– Как я понимаю, – начал Румата, – ваши научные изыскания наткнулись на нечто интересное? Неужто супруги Кюри додумались до атомной бомбы?

– Вы зря ёрничаете – понизив голос, холодно заметила Натин, но Румата не унимался.

– Так-таки они додумались?! – картинно округлив глаза подпрыгнул он в своём кресле.

Натин поморщилась.

– Дело не в том, что они там думают, а совершенно в другом. В том, что я наткнулась на теорию, которая… очень мерзкая! И она, судя по моим наблюдениям, уже проникла в массы.

– Неужели Марксизм? – также ёрнически "заметил" Румата, но наткнувшись на очень осуждающий взгляд Василия тут же заткнулся и откинулся в кресле, приготовившись слушать.

Когда же Натин таки начала рассказывать, на лице Василия медленно проявились признаки смутного узнавания. И чем дальше он слушал, тем всё более явственно это узнавание пропечатывалось на его лице.

Весьма скоро он слушал Натин очень и очень внимательно.

– …Цвет кожи служит для Гобино основанием выделения трех основных рас: белой, жёлтой и чёрной. – как заправский лектор чеканила Натин. – Эти расы Гобино рассматривает в виде трёхступенчатой иерархической лестницы с белой расой вверху и чёрной – внизу.

Говоря это, Натин помогла себе соответствующими жестами, рубанув ладонью воздух и обозначив эти уровни иерархической лестницы.

– Внутри белой расы высшее место занимают, по Гобино, "арийцы". Расы, по его мнению, отличаются постоянством и неуничтожимостью физических и духовных черт; белая раса превосходит остальные в физической силе, красоте, упорстве и так далее. Но самый главный критерий места в расовой иерархии – это интеллект. Славян Гобино относил к смеси "белой" и "желтой" рас и считал второсортными народами, способными занимать лишь подчиненное положение.

– То есть положение рабов, – с непонятным, для неё сарказмом, заметил Румата.

Натин же этому не придала значения, посчитав вполне уместной репликой, кивнула и продолжила.

– Гобино и местные расологи полагают, что все качества, присущие расе, запечатаны в "крови". То есть, если перевести в наши термины, в генах. А это значит, по их мнению, существуют заведомо дефективные народы и смешение высших рас с низшими ведёт к их вырождению.

Другое следствие из этой "теории", то, что европейцы, "генетически предназначены" быть властителями всего мира, а все остальные расы и народы, должны быть у них в подчинении или в откровенном рабстве.

– И отсюда "бремя белых". – опять встрял Румата со своим легкомысленным тоном.

На этот раз Натин прервалась и вопросительно посмотрела на него.

– А это что ещё за "бремя"?! – с подозрением спросила она.

– Это, уважаемая Натин, – с мечтательным выражением заметил Румата, – знаменитейшее стихотворение, некоего Редьярда Киплинга. И я бы особо отметил, гениальнейшего поэта.

– Но расиста! – как приговор выговорила Натин с осуждением глядя на Румату. Но тот, продолжая смотреть в потолок, с охотой подтвердил.

– Да! И ещё какого расиста! По нему все остальные народы, это полудети. То есть по сути ДЕБИЛЫ, подлежащие "оцивилизовыванию" и последующему управлению ими…

Натин при этих словах передёрнуло, так как она вспомнила стычку днём, в кафешантане. А Румата хитро улыбнулся Натин и обернулся к брату.

– Ну-ка, Василь. Выдай своё экспертное мнение по этому поводу!

В отличие от брата, Василий по прежнему слушал Натин с очень большим вниманием, и даже как-то напряжённо. Лицо его было мрачным.

– Я считаю, что эта "теория" есть оправдание. – выговорил он. – Оправдание и обоснование права эксплуатировать и грабить все остальные, неевропейские народы. Имеющие ценные, для европейцев, ресурсы. А так как "аборигены" могут не согласиться с желанием европейцев их ограбить и сделать рабами, то надо ещё и обоснование права европейцев устроить геноцид. Причём геноцид любого масштаба.

На такой пассаж у Натин вообще глаза круглыми стали. Ей такое даже в голову не пришло. Может быть просто не успела домыслить и вычислить элементарные следствия из "теории" Гобино. Но прямые следствия из уже сказанного Василием, её попросту ужаснули.

– Это… Это и есть рак? Рак миров?!!

– Да. Его сущность. – печально ответил Василий, но через секунду поправился. – Одна из… Но главная: право одних уничтожить на полном "законном" основании других, чтобы завладеть их ресурсами. Грызня между нациями возведённая в статус закона природы. А к чему она в конце концов приводит – вы видели в "Мирах Распада".

В тепле гостиничного номера, Натин стало внезапно очень зябко. Она припомнила отчёты экспедиций по "Мирам Распада". И ей стало ещё хуже.

– Вопрос! – как-то совсем легкомысленно и напевно, воскликнул вдруг Румата и поднял даже руку. – Если эта теория Гобино относительно свежая… я прав в своих предположениях?

Румата взглянул на растерянную Натин и та механически кивнула.

– Если она свежая, то можем ли мы воспрепятствовать её распространению?

– Уже нет. – после длительного молчания сказал Василий.

– Так уж и нет? – ядовито уточнил Румата. – А если изъять книгу, физически уничтожить последователей учения…

Натин, хоть и была ещё при своей психомаске, вздрогнула. Она просто представила масштабы вероятной бойни. Это не одного-двух негодяев-извращенцев прибить в своём "родном" княжестве Аттала. Тут, скорее всего, речь пойдёт о сотнях и тысячах… И Василий подтвердил её опасения.