Андрей Кивинов - Герои. Новая реальность (сборник)
Колесница неслась быстрее ветра. В разрыв между тучами вдруг новенькой серебряной монетой выкатилась луна. Я почти не удивился этому, хотя – откуда ей было взяться сейчас, на исходе месяца? Я сдуру поглядел налево и увидел то, что раньше замечал только краем глаза.
Вепри бежали не разбирая дороги, их седые холки сверкали, будто покрытые инеем. Мимо нас проносились могучие стволы, изрезанные глубокими морщинами. В ломких зарослях папоротника то и дело мелькали волчьи спины. Над нами, заслоняя луну, метались тени, порой с крыльями, порой – без. А о тех, кто бежал в ту ночь за колесницей Госпожи, я стараюсь не вспоминать. Когда люди болтают о спригганах, баллбеггах или лутчаках, я помалкиваю. И я почти привык к снам, в которых снова оказываюсь в колеснице Госпожи и снова, не в силах совладать с любопытством, оглядываюсь и вижу ее слуг.
Иногда я даже не кричу во сне.
– Они не тронут тебя, – сказала Госпожа, разворачивая хлыст со множеством мелких узелков. Свистнув, он пару раз опустился на спины вепрей, и те молча ускорили бег.
Я тоже молчал. Две колкие волны бились во мне, подступая к самому сердцу. Я думал о Кристине. Убеждал себя, что еще ничего не решено, что Госпожа не солгала и я вернусь… что она ошиблась – и я спасу Кристину.
Холмы обступили нас со всех сторон, и старые деревья зло скрипели где-то во тьме, словно створки высоких, до небес, ворот. Они били друг о друга ветвями – и казалось, это стучат копыта коней во внешнем дворе замка. В завываниях ветра звенели взволнованные голоса.
– Ну вот мы и на месте, – сказала Госпожа, и мы через увитую темным плющом арку въехали в холм… нет, прямо во двор замка, расцвеченный багряным полыханьем факелов, украшенный множеством ярких флагов.
Отовсюду звучали голоса, я видел лица – почти человечьи, если не приглядываться; крепостные стены обступили двор со всех сторон, я обернулся, но оказалось, мы уже слишком далеко, я не увидел ворот, только всадников, спешащих к ним слуг, предпраздничную суету; какие-то твари шныряли между ногами, похожие на псов или кошек, но это были не псы и не кошки. Призывно звучали свирели. Луна сияла над замком, словно исполинский, вбитый в небо гвоздь.
Время бояться прошло. Спрыгнув с колесницы, я склонил голову перед Госпожой и подал ей руку. Вокруг все продолжали заниматься своими делами, но я чувствовал на себе пристальные взгляды. Выжидательные, оценивающие.
Спокойно и величественно, как и подобает королеве, Госпожа ступила на шелковистую траву. Ее пальцы на моей ладони были почти невесомыми.
– Будешь моим кавалером на эту ночь, Кузнец?
– Почту за честь.
Она кивнула, едва заметно улыбнувшись. Я не сомневался: все, кому следовало, нас услышали.
Мы направились к замку. Гости поспешно расступались, кланяясь и прикладывая руки к груди. В моих глазах рябило от изумрудных, бирюзовых, васильковых одежд… от колких, бросаемых украдкой взглядов.
Воздавая почести Госпоже, они поневоле склоняли головы и передо мной. И многим это не нравилось.
Мы шли медленно. Я легко подстраивался под шаги Госпожи: во мне словно бы проснулся некто древний и знатный, умеющий двигаться так, как принято при дворе. Моя осанка, мой взгляд, моя уверенность – они принадлежали кому-то другому и все-таки были моими. Сейчас – моими.
Замок приближался. Всё в нем: форма башен и стен, то, как плотно были пригнаны друг к другу камни кладки, едва заметная резьба над воротами, даже сам запах, исходивший от него, – яснее ясного говорило о его возрасте.
Где-то высоко в небе лениво хлопали на ветру невидимые стяги. Я слышал за спиной шорох листьев и шорох голосов – легкий, едва различимый. Я шел, не глядя под ноги, шел прямо в оскаленные ворота замка, и уже не чувствовал ног, и не мог думать ни о чем, только о том, насколько же он древний, этот замок, который сейчас поглотит меня. Когда его строили, в этих краях еще не было людей… если они вообще были где-нибудь в те времена.
Во рту растекся горький тошнотворный привкус. От дыхания замка кружилась голова и все вокруг делалось размытым.
Мой сапог зацепился за что-то, и я едва не упал. Ставшая неожиданно твердой рука Госпожи удержала меня.
– Боишься, Кузнец?
Ничего лучше она не могла бы сейчас сказать.
– Разве могу я быть настолько неблагодарен, чтобы бояться чего-либо рядом с моей Госпожой? Разве могу я быть настолько маловерен, чтобы допустить мысль, будто кто-либо с ведома моей Госпожи нанесет мне хотя бы малейший вред?
Она даже не взглянула на меня.
– Я ошибалась в тебе, Кузнец. Ты не только отважен, но и умен.
Но я не был умен. Я просто был упрям, очень упрям.
Мы вошли в длинный коридор, озаряемый медовым сиянием светильников, и здесь тоже были гости, которые расступались и кланялись. Я старался не смотреть им в глаза. Звуки наших шагов гасли, едва коснувшись стен. Там, между светильниками, проступали вырезанные из камня узоры; мой взгляд то и дело возвращался к ним, как будто в этих перетекающих одна в другую линиях была сокрыта опасная тайна. В похожие узоры складывались и разноцветные плиты у нас под ногами. Иногда на миг-другой мне казалось, что я различаю в узорах фигуры и как будто вижу сценки, какие изображают резчики в церквях, но только это были сценки из других времен, прежних, – тех, когда еще не существовало даже этого замка.
С каждым шагом я все отчетливей видел то, что таилось в узорах. Я хотел остановиться, готов был повернуть назад, и я бы повернул, но Госпожа, догадавшись, бросила на меня насмешливый взгляд.
Сердце билось, как птаха в тугом силке. Я знал, что, разгадав смысл узоров, уже никогда не смогу возвратиться, даже если Принц-из-холмов отпустит меня, даже если все его гости разом позабудут о моем существовании.
Госпожа на миг смежила веки, а потом, отвернувшись, продолжала шагать. Ровная спина, милостивые кивки наиболее знатным гостям. Ничего не изменилось. И я не сомневался, что мне примерещилось едва заметное пожатие пальцев.
Я закрыл глаза. Она небрежно вела меня: шаг, другой, пятый… а потом я почувствовал, как стены раздались вширь, открыл глаза и увидел зал, озаренный светом бесчисленных свечей. Свечи были повсюду: большие, маленькие, разноцветные, фигурные, простые… Они источали диковинные ароматы, почти заглушавшие истинный дух замка. И я ничуть не удивился, когда понял, что их пламя – всегда ровное и прямое, словно это не свечи, а заколдованное войско, вскинувшее в приветствии огненные клинки.
И еще – они не порождали теней. А может, это гости, заполнявшие зал, их не отбрасывали.
Я никогда не видел столько знатных господ, даже в тот раз, когда лорд Харпер праздновал свадьбу своей старшей дочери. Должно быть, подумал я, они собрались здесь со всей страны, не иначе.