Василий Каталкин - Малец

  - 'И как это так красиво и ловко у соседских, Дашки с Лисаветой, выходило?' - При этом думал он. - 'Вроде бы и усилий никаких не прикладывали, а раз, раз и готово, да так ладно, хоть сразу на торг. Ан нет, они еще и украсят так, что люди с руками рвут. Всё говорят их Васька учил, вот откуда у мальца что берется? Раньше ходил Васька дурак, а теперь люди и по отчеству не стесняются его звать. Высоко взлетел малец, у купца Гандыбы лучший компаньон и над двумя заводами приказчиком стал.'

  Вдруг пару раз гавкнул кобель и, виляя хвостом, двинулся к воротам, знать Тимофей, младший, с берестой из дальней рощи вернулся, вблизи-то все ободрали. Пора заканчивать с этим делом, прибытка никакого, как последний раз на рождество выкупили часть поделок, так и все, если и покупают чего, так больше возни. Сын открыл ворота, завел лошадь с телегой во двор, и бросил поводья, всю остальную работу проделают внуки Голени, которые уже принялись тягать листы коры из телеги в сарай на просушку.

  - Что-то ты сегодня долго, - высказал свое мнение отец.

  - Так и дальнюю рощу ободрали, пришлось по остаткам добирать, - принялся оправдываться сын, - сейчас в округе хорошей коры не сыскать.

  - А не нужна она больше, - высказал свое мнение хозяин, - нет от нее прока, пора тебе другую работу искать. Сейчас пристроиться говорят легко, как кузнец свои заводы поставил, так работники сразу в цене стали. Хочешь на верфь иди, правда там только до холодов работа будет, хочешь на кирпичный, там работа потяжелей, зато платят хорошо, а можешь возницей в караван, но там с деньгой трудно.

  - Бать, с деньгой сейчас везде трудно, на кирпичном купец денег мало платит, в основном товар предлагает. А, работники не жалуются, потому как он обещает скоро талоны выдавать, чтобы в заводских магазинах могли товар брать.

  - Чего? - Голеня отставил кружку, - чего там еще за талоны?

  - Это вроде денег, - принялся разъяснять ему сын, - так-то они цены не имеют, но в магазине завода на них можно любой товар взять, да еще по меньшей цене, потому как своим. А еще там лавка менялы, где можно за деньги эти талоны выкупить, только вот обратно талоны меняла не берет, но их можно тут же другим продать. Вон, Архиповы вчера там муку покупали, не намного, но дешевле получилось.

  - Пусть его, - махнул Голеня рукой, - нам чего с этого? Только если ты работу у Асаты найдешь.

  - Ладно, загляну сегодня к Ваське, вдруг присоветует чего. - Сын придвинулся к отцу и понизил голос. - Тут Сашка, сын Глыбы, как-то похвастал, мол, знает, при заводе кузнеца какие-то тайные цеха есть, где работы делают так, чтобы секреты не выведали, так там работники вдвое против других получают. Мы его с парнями на следующий день пытали, так он уперся, вроде как соврал, не подумавши, потому просил больше никому такого не говорить. Я так думаю, не врал он, а от своих слов отказался потому, что вся спина исполосована была, видимо его батя про то узнал, а он на заводе печи ладит.

  - Вот же ж, - озадачился дед, - а ведь вполне может быть. Но тут осторожней надо, просто так вдвое кузнец платить не будет, не шибко он с денег щедрый. С Васькой поговори, но про секретные цеха не поминай, потому, как я бы на его месте тех, кто туда сам просится ни за что бы не пустил. Он тебя хорошо знает, соседи все-таки, поэтому плохого не присоветует, если сам не предложит, то и не стоит оно того, а если предложит, то сам понимаешь, молчать должен, узнаю что проболтался кому...

  - Да ты что, бать, не уж-то я не понимаю?

  - Сам про Сашку сказал, нешто он не понимал? А дошло только когда отец вожжами.

  Любим Матвеевич Кровков добрался со своим отрядом до Тобольска к началу августа, вроде бы и не медлили, а поди ж ... Велика Россия. Отдыхать с дороги не стал, в тот же день двинулся в Сибирский приказ. Воевода Андрей Фёдорович Нарышкин без промедления принял посланника Ромодановского:

  - Какими судьбами в наши края, сотник? Служба, али к отцу в Якутск едешь?

  - Служба, Андрей Федорович, - поклонился Любим воеводе, - боярину Ромодановскому надобно, чтобы я в таможенные книги глянул, да по поводу одного купца прознал.

  - Ну, служба, так служба. - Кивнул Нарышкин. - Сегодня отдохнешь с дороги, а завтра в приказ пройдешь, все что понадобится, покажут. Ну а пока поведай чего там, в Москве, говорят царь, Петр Алексеевич, большим посольством к голландским немцам отбыл.

  Дальше разговор пошел о жизни Москвы, и ничего существенного не содержал, кроме настроения служивого люда:

  - Да-а..., - протянул воевода, теребя бороду, - опять стрельцов кто-то на бузу подбивает, никак от Софьи все идет. Ох и тяжко после этого будет, Петр Алексеевич и так сестру не привечает, а если стрельцы еще раз бунт учинят, не сносить ей головы. Думаю, вольницу стрелецкую царь более терпеть не станет. Ну, да ладно, даст Бог не посмеют против царя идти.

  На этом разговоры закончились, хоть воевода и был хорошо знаком с отцом Любима, но статус держать должен и с простым сотником вести долгие беседы не мог.

  С утра Кровков посетил приказ и, забрав дьяка, отправился смотреть таможенные книги:

  - Это что? - Брови сотника полезли на лоб, когда он увидел забитые свитками и книгами полки до самого верха в писчей избе.

  - Вот, здесь и хранятся все наши книги и списки товаров, с которыми купцы проезжают. - Пояснил ему дьяк. - Если чего надо найти, тут и ищем.

  Настроение Любима резко упало, а когда служащий пояснил ему какой объем придется переворошить, потому, как все распределялось не по времени писания, а по наличию свободного места, совсем лишился надежды.

  - Мы здесь век искать будем, - вздохнул сотник.

  Однако дьяк был не согласен:

  - Нет, долго искать не придется, в седмицы три или четыре управимся, а заодно и все свитки прошлого года выберем, не хранить же их дольше. - Но увидев на лице служивого отчаяние, продолжил. - Ты бы сказал, чего ищешь, может и не понадобится здесь искать.

  При упоминании китайского фарфора, служащий хмыкнул и потянул сотника на склад:

  - Тут дело такое, раньше купцы часто фарфор в Москву везли, теперь-то много меньше, ну и если сбор оплатить не могли, то фарфор здесь оставался, мол, выкупят потом. А потом выкупить не смогли, казна за долг выкупила.

  То, что дальше увидел Любим никак не укладывалось у него в голове, в огромном длинном бараке ситуация повторилась как с документами, отличие было только в том, что китайский фарфор лежал прямо на земляном полу, в кучах, переложенный соломой для большей сохранности.

  - Так чего же тогда в Москву не свезут?