Артем Рыбаков - Дожить до вчера. Рейд «попаданцев»

А если поезд в Милом остановится, неплохо бы нам быть готовыми. Паровозный гудок — штука, конечно, мощная, но если мы его так отчетливо услышали, значит, состав уже близко — километрах в двух-трех. Не знаю, с какой скоростью поезда в этом времени ходят, но даже если он ползет еле-еле, то времени у нас практически нет.

— Toten, komm zu mir![77] — заорал я во всю глотку.

Впрочем, подгонять Алика нужды не было — он сам прокачал ситуацию и уже через пару минут выскочил во двор, на ходу подпоясываясь ремнем.

— На, я для тебя прихватил! — подбежав, он протянул мне рацию, изящно упакованную в сшитый Несвидовым брезентовый чехол. Во время «маскарадов» мы пользовались такими — уж больно вызывающе смотрелись «штатные» подсумки из кордуры на фоне всей остальной амуниции.

— Поехали! — на правах старшего по званию — как-никак обер-лейтенантские погоны на плечах, я залез в коляску.

— Антон, фуражка! — Приходько успел перехватить нас буквально за секунду до того, как мы тронулись.

«Надо же, как быстро сообразил! А я растяпа растяпистая!»

— Спасибо! Командиру доложи! Мы — на связи…

Стрекоча мотором и поднимая клубы пыли, наш тарантас заскакал по ухабам деревенской улицы.

— Ты чего автомат не взял?

Вместо ответа Тотен показал на закрепленный на коляске прямо передо мной «эмпэшник».

В суматохе просто из головы вылетело, что с нашим избытком трофейного оружия с некоторого момента в каждой машине был заныкан серьезный ствол.

Доехали быстро — когда я скомандовал Соколову остановиться у поворота, ведущего к станции, султан дыма как раз поравнялся с семафором.

— Давай мотик в кусты и догоняй! — Мы с Тотеном зашагали через негустой в этом месте подлесок к опушке. Я помнил, что там была парочка замечательных деревьев, с которых вся станция была как на ладони.

— Включись! — напомнил мне Алик.

Вытащив из чехла гарнитуру, я, повозившись немного с фуражкой (пришлось из-за нехватки «рабочих» рук ее даже на ветку дерева повесить), водрузил обруч с наушником на голову и нацепил кольцо тангенты на палец левой руки. Хоть и зафиксирована она, но пальцы свободно шевелятся. Включаем…

— Раз, раз… Как слышно? Прием?

Вместо ответа Тотен показал большой палец.

Даже с одной рукой забраться на эту сосну не составляло особого труда — раздвоенная, с мощными ветвями, вытянутыми в направлении опушки и соответственно станции. Да еще и Алик меня подсадил… Карабкаться на самую верхотуру не стали, благо и с этой высоты все происходившее на станции видно замечательно. Поезд, пока мы изображали из себя бандерлогов, проехал, наконец, въездную стрелку и остановился у покосившегося пакгауза, по-прежнему выбрасывая в воздух высокий столб дыма и пара.

«Паровоз, тендер, два пассажирских вагона, четыре платформы, груженные рельсами, платформа с краном-дерриком, две „теплушки“ — очень похоже на ремонтный поезд… Интересно, а солдат на нем много приехало?»

— Ремонтники, — словно отзвук моих собственных мыслей, прошелестел в ухе голос Тотена.

— Я уже догадался. Немцев много? — Биноклем я воспользоваться не мог, а потому Зорким Глазом работал сейчас мой друг.

— Пока пятерых насчитал, — последовал ответ. — Они на той стороне с Кондратом беседуют.

— Офицеры?

— Хрен разберешь — дым мешает. Геноссен точно за паровозом стоят.

— Слушай, а ведь это хорошо, что мы рельсы тут не сковырнули, как собирались! — озвучил я внезапно пришедшую мысль. — А то бы эти слесаря надолго тут застряли.

— Точно, — согласился Алик. — А такой бригаде сдвинутые рельсы починить — на полчаса работы.

— Арт Фермеру! — жестко встрял в нашу беседу командир.

— В канале.

— Доложи обстановку!

Выслушав мой доклад, командир взял тайм-аут, длившийся, впрочем, едва пару минут.

— Продолжайте наблюдение и не дергайтесь! — сообщил он нам.

Дергаться мы не собирались, но вместо пререканий Алик просто ответил:

— Вас понял. Отбой.

— Тотен, — я тронул его за ногу, — а ты, часом, не в курсе, можно ли паровозу хоть какой вред из автомата нанести? Ну кроме как машиниста завалить.

— Из автомата? Не, не выйдет. Котел — штука хрупкая, но там столько стали снаружи, что фиг пробьешь.

— А из ДШК? — «заострил» я, вспомнив про нашу «тяжелую артиллерию».

— Как два пальца! Но я бы не стал — шуму больше, чем пользы.

— С чего так?

— Так это же рембригада! — словно подобного объяснения было более чем достаточно, заявил Алик, свесившись в мою сторону.

— И что?

— Они по итогам рейса отчет должны написать — это раз. Ценного этот поезд ничего не везет — это два. Ну а в-третьих — мы запалимся. Всосал?

— Угу, — и мы продолжили наблюдение.

Валандались немцы еще тридцать семь минут, впрочем, без особой суеты — максимум отлить пару раз отходили. Потом паровоз огласил окрестности пронзительным гудком и поезд отбыл.

Естественно, я тут же связался с командиром и поставил его в известность, на что Саша распорядился пока никуда не уходить и дождаться его. Явно мы нанесем визит обходчику.

Для начала мы с Аликом спустились с дерева — ветки хороши лишь во время «работы», а так что я, что он предпочитаем твердую землю.

— Слушай, ты спец все-таки… — обратился я к другу после того, как немного размял затекшие ноги. — Что делать-то будем?

— В каком смысле?

— Ну, откроют движение, на станции от солдат не продохнуть будет и все такое…

— А за каким полосатым им тут большой гарнизон ставить? Здесь же в округе ничего нет, окромя леса, болот и, соответственно, торфа.

— Ну… — я почесал кончик носа, — это тоже ресурсы.

— Не такие уж важные, чтобы ради них прям сейчас огород городить. Пошли, истребитель там небось извелся, — напомнил он мне о Приходько, чьей задачей была охрана подходов.

Разыскав военврача, мы совместными (если быть честным, то они, без моей помощи) усилиями вытолкали трехколесного боевого коня на дорогу и занялись любимым занятием всех солдат — бездельем. Курил из всей честной компании только я, и пришлось немного отойти. Сигарета как раз закончилась, как вдалеке, у поворота дороги, я разглядел высокую фигуру командира.

— Кончай базар, начальство на подходе! — Ребята развалились на мотоцикле и заметить Сашу не могли.

— А что мотора не слышно? — Семен спустил ноги с руля и принял вертикальное положение.

— Пешочком, что ли? — Тотен приподнялся в коляске.

— Ага, как в песне: «По военной дороге шли Мересьева ноги, а за ними шестнадцать врачей…» — пропел я хулиганскую детскую пародию, машинально приводя себя в порядок. Друзья мы или не друзья, но у нас боевое подразделение, и Саня за внешним видом личного состава следил внимательно. Что было, по-честному, не очень трудно — все люди в группе взрослые и в чуханстве никогда замечены не были.