Владимир Поселягин - Командир

— А, Михайло Викторович прилетел! Вот я тебе припас, — и, открыв окно, впускает голубя на подоконник.

И тут я открыл глаза и сел, вернувшись в реальность. Опустив ноги на пол, огляделся, в палате, кроме меня, никого не было.

«Уф! Просто глюки!»

Бесшумно открылась дверь, и в палату вошла Галочка:

— Больной, время ужина. Столовая на втором этаже направо, — и, развернувшись, удалилась.

Проводив ее выпученными глазами, я стал усиленно чесать затылок:

— Что за?.. — но договорить не успел, в окно застучали.

Посмотрев в окно, я уже знал, что там увижу. Голубь глядел на меня бусинками глаз и стучал в раму. Тут в палату вошел Петр Семеныч и, улыбнувшись, радостно произнес:

— А, Михайло Викторович прилетел! Вот я тебе припас, — и, открыв окно, впустил голубя в комнату.

Перебравшись на подоконник, голубь, вопросительно наклонив голову, посмотрел на соседа.

— Сейчас. На вот… Тут печенье, крошки хлеба, все как ты любишь. — Он достал из тумбочки небольшую тарелку со сколом на боку и стакан с водой. Поставил перед голубем, умиленно наблюдая, как голубь склевывает корм. Обернувшись ко мне и увидев мои ошалевшие глаза, поспешил объяснить:

— Да это Михайло Викторович, талисман нашей палаты. Кто-то из прошлых жильцов этой палаты приманил его, прикормил, теперь каждый день прилетает поклевать, и вот… — объяснял он, как будто мне был интересен этот голубь.

«Ну нифигасе! Это что, я будущее вижу?!»

Не слушая соседа, я лихорадочно обдумывал ситуацию.

«Так, так, так! Надо проверить, что это было». — Прикрыв глаза, я мысленно скользнул в себя и стал глядеть, что я из будущего делаю. Посмотрел сколько смог — черт, не больше пяти минут. Дальше не получалось. Встав с кровати, подошел к радиоприемнику и включил его. Послышался молодой бодрый голос диктора:

«…забавный случай произошел в США, в пригороде Чикаго. Грабители, покидающие место преступления — один из домов в деревеньке Арлингтон-Хайтс, — решили убить немых свидетелей: аквариумных рыбок, внимательно за ними наблюдавших. Они налили в аквариум с тремя рыбками острый соус, горчицу и кетчуп, а также засыпали специй. Грабителей, пойманных по горячим следам, обвиняют в ограблении и жестоком обращении с животными…»

«Класс! Прям точь-в-точь, как я увидел и услышал в будущем!»

Обдумывая и анализируя все, что только что произошло, вместе с Петром Семенычем сходил в столовую, где нас удивительно хорошо и вкусно покормили. Когда вернулись в палату, сосед, накинув на плечо полотенце, вышел, оставив меня одного.

Хмыкнув, я задумался. Первый вопрос: что мне было нужно? Ну это понятное дело — деньги, потом… деньги и тоже деньги. Денег надо много. Ленке квартиру купить, а то она на съемных мается. Брать у простых граждан, это… это вообще конченым козлом надо быть! У кого можно и не жалко? Так, первые — это всякие чиновники коррупционеры, бандиты, ну и банки-грабители. Начнем, пожалуй, с коррупционеров и бандитов как с легкой добычи. Банки мне пока не по зубам. Я лег на кровать, расслабился и стал перебирать, что мне надо сделать в первую очередь.

После полутора месяцев войны я стал ощущать себя по-другому. Я оказался прав, когда говорил Рамилю, что стал другим и мой характер не изменится, когда я вернусь обратно в свое тело и свой мир.

«Блин! Вот он — привет с войны!» — подумал я без особой злости.

Также не было привычной уверенности, когда рядом нет оружия, да и на окружающее я стал смотреть как-то не так, совершенно не так. Когда заходил сосед, я напрягался. Внимательно просеивал взглядом его пижаму на наличие оружия и намечал точки ударов из того положения, в котором находился. Это немного напрягало, но надеюсь, что со временем подобные рефлексии пройдут.

Ладно, утро вечера мудренее, тем более уже было двенадцать часов ночи. Взяв банные принадлежности, я пошел в душ. В больнице оказалась первоклассная душевая кабина с гидромассажем. Намылив голову, я встал под струйки воды, которые действительно неплохо массируют тело. Так, стоя и балдея, обдумывал свою проблему. Или массаж помог, или холодная вода, внезапно хлынувшая на меня, но у меня возникла неплохая идея… Выскочив из душа, я стал энергично растираться, обдумывая ее. Вернувшись в палату, обнаружил, что соседа все еще нет. Ну мне же лучше, некому будет храпеть над ухом, пока засыпаю.

— Ну и горазд же ты спать. Уже девять утра, — произнес сосед, улыбнувшись. Сидя на своей кровати, он читал газету.

Потянувшись, я ответил:

— У человека с чистой совестью и сон хороший. — На что сосед только хохотнул.

Открылась дверь. Не оглядываясь, я поздоровался:

— Здравствуй, Галочка.

— Ой, а как вы догадались, что это я?

— Учуял запах ваших духов, Галочка. — Не объяснять же ей, что я знаю, что со мной произойдет, на пять-десять минут вперед.

— Михаил Геннадьевич, вас выписывают, так что пройдемте за мной, — строго сказала Галочка.

Быстро одевшись и потирая глаза, я спросил:

— Умыться-то можно?

— Конечно. Я жду вас у стойки дежурной медсестры. — Сказав это, Галочка вышла в коридор.

Приехав на съемную квартиру сестры — она в это время была на работе — и закинув сумку в шкаф, я лег на кровать и задумался. Идея, которая пришла мне в душе — это разговаривать с собой, находящимся в будущем, невербально (говорить пробовал, не получается). Для меня его речь (то есть речь меня из будущего) была невнятной, а с помощью ручки и бумаги общаться можно, потому как я вижу все, что видит он, его глазами. Когда я ехал на маршрутке к сестре, то постоянно смотрел в будущее и знал, кто и на какой остановке выйдет или войдет.

Так, что бы мне хотелось узнать? Достав из сумки ручку с тетрадкой, я задумался. ЧТО? Немного подумав, я, для проверки, решил узнать лекарство от СПИДа. Заглядывая в будущее, я быстро переписывал то, что мне пишет… Блин, а как мне его называть? Может, Миха? Нет, Миха — это я. Может, Михась? Ладно, пусть будет Михась. Так вот, записав за Михасем полтетрадки каких-то формул, графиков и уравнений, в которых совсем не разбираюсь, я опять задумался. Может, еще про рак узнать? Точно, еще про рак перепишу.

Переписав за Михасем еще полтетрадки, я остановился и задумался, не обращая внимания на то, что Михась продолжает строчить и дальше. Если что — потом перепишу. А что если спросить у Михася про «черную дыру»? Почему пропадают вещи вокруг меня и можно ли от этого избавиться? Взяв чистую тетрадь, я стал быстро за ним записывать. И пока записывал, мои глаза открывались все шире и шире. Никогда, повторяю, никогда я от «черной дыры» не избавлюсь. Это же, это… А как я раньше проклинал ЭТО.