"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

— Всё плохо, значит, — Демидов сказал это тихо и задумчиво.

— Нехорошо — это уж точно. Но и не так плохо, как оно может быть… потому пушки и молчат. С пушками всяко быстрее вышло бы, но Государь не хочет крови. Оно и правильно, — Еремей вздохнул и добавил. — Не всякую пролитую отмолить выйдет…

И тихо стало.

И показалось, что дождь — он не просто так. Что там, на небесах, кто-то рыдает над нами, грешными. Причём мысль была такой яркой, что я сам удивился. А потом отряхнулся. Э нет, что за ерунда.

Я и головой потряс, избавляясь.

Крыша едет, от перенапряжения, не иначе.

— Так что город перекрыт. Жандармерия работает. Гвардия работает. И у ваших родных сейчас хватает проблем. У всех.

— И…

— Громовы всегда верно служили короне. А Тимофей ныне — сила. И Михаил сила. И эта сила нужна, потому как разрывы, даже закрытые — это твари и погань. Твой батюшка, Никита, с огнём подсобляет, потому как город то и дело норовит загореться.

— Не сам? — спросил Орлов.

— Когда как… бывает, что и сам, а бывает, что и помочь хотят. Когда пожары, это и страх, и суета, и люди, которые со страху да от отчаяния на многое пойдут.

— Я тоже могу! Почему я тут сижу…

— Можешь, — перебил Еремей. — А тут ты сидишь, потому что дело у тебя такое — сидеть тихо. Чтоб у родных ваших хотя бы за вас голова не болела. Ясно?

Демидов кивнул. И Орлова толкнул, заставляя согласиться, хотя согласен тот не был.

Категорически не был.

— То-то же… и за малышнёй приглядывать, потому что гвардия гвардией, но… как показывает практика, порой от неё толку нет. А вы сами по себе мишень.

И снова холодом повеяло. Правду ведь говорит. И ладно, мы с Метелькой, мы-то особо никому и не нужны. Но в школе остались ещё дети. А дети… хочется верить, что этот мир не дорос до такого, но вера — штука эфемерная.

— К тому же выставке этой готовиться надо…

— Да какая выставка⁈

— Обыкновенная, — оборвал Орлова Еремей и новую сигаретку достал. — Та, на которое все нынешние узлы развяжутся. Если так-то…

Он разминал сигарету, не спеша закуривать.

— Убрать бы вас отсюда…

Орлов с Демидовым нахохлились.

— Но не выйдет. Не нравится мне оно… категорически, — он покачал головой и вздохнул. — В общем… даже тут с оглядкою живите.

Хорошая идея, что сказать. И словно в подтверждение его слов нервно заворчала Тьма. А потом и я увидел фигуру, что показалась на дорожке.

Показалась и застыла.

— Орлов! — раздался раздражённый голос. — Демидов! Курите, небось?

— Как можно, Георгий Константинович! — Орлов высунулся из беседки. — Мы просто вот… погулять вышли…

— Это я курю, — Еремей выглянул. — Уж простите…

Георгий Константинович приблизился.

— Что вы тут вообще делаете?

— Да… вывел детишек свежим воздухом подышать, — сигаретку Еремей сунул в рот, но прикуривать не стал. — Читал, что зело оно пользительно для растущих организмов, свежим воздухом дышать. Особенно тех, кто над науками чахнет.

И ведь звучало на диво серьёзно, но я хорошо знал Еремея, чтобы поверить в эту серьёзность.

— Ночь на дворе! — возмутился Георгий Константинович.

— Ночью воздух даже чище.

— Дождь! Холод!

— Самое оно, чтобы закаляться!

— Всё равно это непорядок… возвращайтесь! — Георгий Константинович окинул Еремея взглядом. — А о вашем самоуправстве я доложу!

На этих днях из Саратова доставлен в Петербург выдающийся преступник — член боевой организации партии социалистов-революционеров Карп Слепухин При обыске у задержанного было найдено оружие, нелегальная литература, компрометирующие бумаги и проч.

В Петербург Слепухина доставили в отдельном вагоне. Всю дорогу его сопровождал специально назначенный конвой.

Ночные известия

— Дядька Еремей, а вы куда ездили? — Метелька вытянул шею, чтобы убедиться, что Георгий Константинович за нами не увязался. Тот стоял внизу, в холле, задравши голову, и смотрел, куда мы идём.

Идём.

Туда, куда должно — в комнаты. А что Еремей с нами, так ему по должности положено порядок проверять. Проводит и проверит. Главное, вижу, что Георгию Константиновичу очень хочется что-то сказать, но он молчит. Только взгляд очень уж выразительный.

Еремей вздохнул, потрепал Метельку по макушке и поморщился.

— Туда, куда надо было… дружок мой старый, из числа вольных охотников, прислал записочку, что Сургат поговорить желает.

— А это кто? — Орлов и не собирался нас оставлять. Он даже ожил будто.

— Потом объясню, — ответил я. — Если вкратце, то один человек из моего прошлого. Бандит. Это он вас?

— Если бы… нет больше Сургата, — Еремей сигаретку вытащил и в карман засунул. — Он же ж сумел подняться. Весь город, почитай, под себя подмял. Старых, кого поклониться заставил, а кто не захотел, того на покой препроводил со всем уважением.

Полагаю, что на вечный.

Еремей глянул на Орлова, который слушал, затаив дыхание.

— А тебе и вправду интересно?

— Ага, — Никита кивнул. — А вы с ним как познакомились?

— Да… как… обыкновенно… он меня убить попытался. Я его.

— А потом подружились?

Еремей, кажется, слюной подавился.

— Чтоб тебя… болтун рыжий!

— Да я так, спросить просто…

— С Сургатом дружить — что с крокодилом. Видал?

— Ага.

— А я вот нет. Говорят, здоровенная тварюга такая и с зубами…

— Точно. У него шкура с чешуёй, крепкая очень. И ценная. У отца есть портфель из крокодиловой кожи, — Орлов перегнулся через стропила, вглядываясь в сумрак коридора. Зря. Георгий Константинович ушёл. Недалеко, до столовой, где распекал повара за холодный ужин.

— Ишь ты, — подивился Еремей. — Значит, от крокодилов хотя бы польза имеется, на портфели пустить можно. А Сургат… гнилой человечишка. И расстались мы не добром, потому-то и удивился я. Но человечек тот, который весточку передал, он не просто так, он специально искал меня. По поручению, так сказать…

Я распахнул дверь в комнату. Раз на улице нельзя, то тут посидим. Правда, не скажу, что тут сильно теплее. На подоконнике вон лужа разлилась, от края до края, того и гляди на пол потечёт.

—