Андрей Величко - Пятая книга
Кроме Пилсудских, от краткого периода существования независимой Польши осталось еще и так называемое правительство в изгнании – то есть несколько не пойманных нами второстепенных чиновников сбежали в Швейцарию и там объявили себя этим самым. Наш МИД чисто формально поинтересовался, как это следует понимать, в ответ на что Швейцария вдруг ни с того ни сего заявила, что готова нам это самозваное правительство выдать. Да на кой хрен оно нам сто раз упало, в конце-то концов! Однако перепуганное «правительство» где-то раздобыло рацию и обратилось к мировому сообществу с мольбой о спасении. Я позвонил дону Феде, и вскоре Испания заявила, что она готова принять гонимых и даже выделить им остров в Канарском архипелаге, площадью почти в десять квадратных километров, рядом с временно оккупированным англичанами островом Грасиаса. Испания гарантировала, что там изгнанников никто не тронет.
Двадцатого же мая произошло последнее крупное морское сражение явно идущей к концу войны. Англичане попытались выйти из Скапа-Флоу всем составом, причем на запад, то есть туда, где Макаров держал значительно меньшие силы, чем в Северном море. Однако в начале мая туда пошла мобильная группа с Тихого океана, достоверных сведений о которой у англов не было. А ведь она имела два не совсем обычных ракетных крейсера – они были вооружены крылатыми ракетами, пилотируемыми тэйсинтай. Их экипажи подали Макарову что-то вроде коллективного письма, где они объясняли, что дали клятву отдать жизнь во славу императора. Однако война идет к концу, а им до сих пор не было поставлено ни одной боевой задачи. И если задача так и не будет поставлена, то в первый же день мира летчики совершат сеппуку, потому что нарушить слово и продолжать жить после этого для японского офицера невозможно. Надо отдать должное Степану Осиповичу – он не стал переваливать на вышестоящих ответственность за такое решение, а своей властью приказал ракетным крейсерам японцев принимать участие в грядущем бою, о чем и сообщил Гоше как Верховному Главнокомандующему. В принципе я понимал японцев – два года готовились, наконец началась война, и тут такой облом! Но понимать – это еще не значит принять. Да если бы у меня случилась подобная неувязка, я бы, наверное, не меньше недели потом праздновал бы! Ничего не поделаешь, сказывается разница в менталитетах.
Англичане вышли в море, дождавшись нелетной погоды, что было явной ошибкой, потому как с ирландского берега мы все же поднимали разведчиков, и движение английских кораблей было вовремя замечено. Вторая ошибка англичан заключалась в том, что они считали максимальную дальность полета наших крылатых ракет равной шестидесяти километрам. В общем-то так оно и было, но пилотируемые ракеты японцев имели не твердотопливные, а пульсирующие воздушно-реактивные движки и могли пролететь втрое больше! Да и скорость они имели чуть повыше, и гексогена их ракеты содержали не триста кило, а полтонны…
В общем, англичане потеряли два линкора и три линейных крейсера, даже не войдя в соприкосновение с противником. И тогда они поступили так, как в том мире пытавшаяся летом четвертого года прорваться из осажденного Порт-Артура русская эскадра – повернули назад, несмотря на то, что потери никак нельзя было отнести к значительным. Да, все остальные корабли они сохранили, но неудачная попытка прорыва привела к такому падению морального духа личного состава, что английский флот так до конца войны и не предпринимал попыток покинуть свою базу.
И теперь впервые за последние двести лет англичане оказались воюющими с сильным противником в одиночку, без союзников, готовых во имя британских интересов посылать на смерть своих солдат.
Кроме всего прочего, это означало, что мне пора начинать делать практические выводы из общих соображений о роли монарха в жизни страны. Ведь он совсем не обязательно должен являться ее непосредственным руководителем! В идеале он вообще не должен принимать участия в повседневном управлении, оставляя за собой только функции символа державы, стоящего над ее политической и деловой элитой. Причем «стоять над» можно, например, как английская королева в том мире, умело пользуясь авторитетом королевской власти, тщательно культивируемым уже несколько столетий. Ну и тем, что у секретных служб теоретически не должно быть секретов от своего монарха.
В России, правда, до такого положения дел было еще далеко, и «стояние над» осуществлялось по временной схеме. Образно ее можно представить себе как вышку у края поля, на котором пасется элита. Вышка заканчивается площадкой, где восседает мудрый и добрый император с лавровой ветвью в одной руке и биноклем в другой. Рядом же стоит некто бородатый в зеркальных очках, в черном мундире и с крупнокалиберным пулеметом. Из его кармана торчит рация для связи с другими вышками, отличающимися только отсутствием на них императора и более простыми знаками отличия на мундирах пулеметчиков.
Так вот, до начала войны положение короля Эдуарда все-таки было куда ближе к первому варианту, чем ко второму. Но его новая любовница уже второй месяц потихоньку склоняла короля к мысли, что чрезвычайное положение, в котором оказалась Великобритания, требует чрезвычайных мер. Народ перестал верить политикам, и кто, кроме короля, теперь сможет сплотить вокруг себя нацию, без чего сейчас невозможно сохранить Британскую империю как таковую.
Так что сейчас очень многое зависело от позиции Пакса. Ведь он не мог не подозревать о наличии около короля моих агентов! А про леди Джейн, последнюю пассию Эдика, скорее всего знал наверняка. И я ждал, по какому из трех путей он пойдет. Будет ли он способствовать тому, чтобы Эдуард освободил трон для своего сына Георга? Или поможет колю произвести переворот, а потом станет при нем чем-то вроде серого кардинала? При Эдике это будет гораздо проще, чем при Георге, потому как компромата на действующего короля у Пакса наверняка вагон и маленькая тележка, а на его сына – в лучшем случае тонкая папка, да и то с чем-нибудь не очень важным. Ну, а еще директор МИ-6 мог придумать что-то, о чем я даже и не подозреваю, и попытаться воплотить это в жизнь. Впрочем, в любом случае Пакс вряд ли будет ставить на Черчилля – в последнее время авторитет премьера упал ниже плинтуса. И ладно там в результате неудачного хода войны, но ведь сейчас его обвиняли вообще во всех смертных грехах, в том числе и в присвоении контрабандной продовольственной помощи, тонким ручейком идущей через Ирландию. Хотя, конечно, тут Уинстон Рэндольфович сам виноват – ну кто его просил столь демонстративно жиреть в голодающей стране? И появляться на публике не только лоснясь от сытости, но и с сигарой, при этом благоухая коньяком, в то время как в Лондоне уже и махорка стала дефицитом, голуби куда-то пропали, и даже поголовье крыс заметно уменьшилось. А жаждущие потихоньку осваивали азы самогоноварения в домашних условиях.