Виктор Кривопусков - Мятежный Карабах

Через день я сидел и беседовал с Геннадием Ивановичем Янаевым в его кремлевском кабинете Вице-президента СССР. После теплого взаимного приветствия, он подробнейшим образом стал расспрашивать о межнациональной и социально-политической обстановке в Нагорно-Карабахской автономной области. С особым вниманием о правонарушениях на межнациональной почве. Его интересовали все подробности. Отдельные цифры и факта он записывал, несмотря на то, что я вначале нашего разговора передал ему служебную записку, подготовленную для него специально. Я видел, что он периодически сопоставлял мои данные с другими материалами, которые были у него на столе.

Вопросов было много. Как глубоко охватил межнациональный вирус простых людей с одной и с другой стороны? Как складывается ситуация в смешанных азербайджано-армянских семьях? Какова результативность введения Чрезвычайного положения в НКАО, управления автономной областью в этих условиях? Как обеспечивается взаимодействие местных органов власти с республиканским Организационным комитетом по НКАО? Каково отношение населения к внутренним войскам, в достаточной ли мере они контролируют ситуацию, оказывают влияние на нормализацию межнациональной обстановки? Потом Геннадий Иванович перешел к конкретным характеристикам самой ситуации, тому, как влияют на нее руководители НКАО, Азербайджана, командования Района чрезвычайного положения, лидеры Карабахского движения.

Я старался, как можно точнее передать то, в чем убедила нас карабахская жизнь, хотя осознавал всю нетрадиционность своих представлений. Я понимал, какую ответственность беру на себя, давая характеристики людям, непос[стр. 248] Виктор Кривопусков

родственно влияющим на состояние и развитие Карабахского конфликта. Хотя конечно, большинство из них Геннадий Иванович, конечно, знал лично, некоторых давно и хорошо, еще с комсомольских времен. Заметив мою скованность и появившееся волнение, Янаев сказал, чтобы я не комплексовал и откровенно высказал свое мнение, так как он хочет знать, что можно предпринять для объективного и справедливого изменения дел в Карабахе, а, в конечном счете, – искоренения опасного примера межнационального конфликта для такой многонациональной страны как Советский Союз.

И тогда я довольно подробно рассказал о губительности отмены в Нагорно-Карабахской автономной области конституционных форм правления, расформирования Советов народных депутатов, партийных организаций в армянских городах и селах, о многочисленных случаях противоправных действий внутренних войск и т.п. Приводя конкретные примеры, я говорил об антиармянской направленности республиканского Оргкомитета по НКАО, чья деятельность откровенно преследовала дискриминацию армянской стороны, ее полную физическую блокаду. А в конечном итоге – депортацию армянского населения. Это трудно было оспорить, ибо по оперативным данным руководство Азербайджана уже имеет план насильственной депортации армян, прежде всего с территории бывшего Шаумяновского района Азербайджана.

Подробно расспросил меня Геннадий Иванович о лидерах карабахской оппозиции. Л рассказал о встречах с Зорием Балаяном, Сильвией Капутикян, Генрихом Погосяном, Робертом Кочаряном, Сержем Саркисяном, Аркадием Манучаровым, Борисом Дадамяном, Аркадием Гукасяном и другими.

Сама логика разговора подвела к тому, что я заговорил об исторической несправедливости пребывания НКАО в составе Азербайджана, о роли армянского Карабаха в судьбе и интересах России, о давних и глубоких связях русского и армянского народов. Несколько реплик Геннадия Ивановича свидетельствовали о том, что ему близки эти позиции, что он разделяет мою озабоченность поведением некото[стр. 249] Мятежный Карабах

рых современных политиков и военноначальников, которые откровенно пренебрегают исторической памятью, интересами русского народа, геополитической значимостью Нагорного Карабаха для нашей страны. А недавние события по разрушению азербайджанцами государственной границы. СССР его откровенно возмущали, и не учитывать этой особенности при решении судьбы Карабаха, как откровенно протурецкой и антисоветской, и даже антирусской, по его мнению, было бы опрометчиво.

Разговор с Вице-президентом Советского Союза Янаевым завершился тем, что я оставил ему проект предложений по нормализации межнациональной обстановки в Карабахе, подготовленный нашим министерством. Мы договорились, что после каждого возвращения из Карабаха я буду звонить ему, и мы, по возможности, будем встречаться.

Из разных источников я знал, что вице-президент СССР Янаев при обсуждении карабахских проблем, в основном занимал Объективную и принципиальную позицию, требовал от исполнительных органов Азербайджана и военных соблюдения законности на территории НКАО. Всегда ли он мог кардинально изменить ситуацию, не будучи первым лицом государства? Не знаю. Однако я заметил то внимание, которое стало уделяться подбору и назначению военных комендантов в Район чрезвычайного положения. Все приемники генерала Сафонова – полковники внутренних войске Шевелев, Жуков, Лебедь, Овчинников – уже не были слепыми выразителями воли Азербайджанского руководства. Трижды после прилета из Карабаха я докладывал Геннадию Ивановичу о складывающейся на тот момент обстановке в НКАО.

Последняя встреча с Янаевым по карабахским вопросам в его кремлевском кабинете состоялась 28 июля, незадолго до известных событий 19 августа 1991 года. Я только что вернулся из очередной командировки в НКАО, а фактически с настоящей войны в Карабахе. Видимо, мой голос был настолько взволнованным, что Геннадий Иванович предложил встретиться в тот же день, благо у него, как он сказал, будет не менее двух часов свободного времени. Я тогда удивился быстрому приглашению. В эти дни в Москве

[стр. 250] Виктор Кривопусков

находился Президент Соединенных Штатов Америки Джордж Буш (старший).

Геннадий Иванович, как и прежде, встретил меня радушно и поручил помощнику накрыть столик на двоих. Кроме кофе со сладостями появилась бутылка армянского коньяка, тарелочка с ломтиками лимона. Заметив мой удивленный взгляд, Геннадий Иванович сказал, что у него действительно есть два часа, и мы можем обстоятельно договорить обо всем. Он хотел, чтобы я как можно подробнее рассказал ему о происходящем, ибо информация о последних событиях в Карабахе у него была противоречивой. Азербайджанское руководство сообщало о беспрецедентном вооруженном выступлении сепаратистов, о вмешательстве Армянской республики во внутренние дела Азербайджана. Армения, в свою очередь, с возмущением требовала разобраться с вопиющими фактами массового уничтожения и депортации армянского населения с мест его исторического проживания. Сообщала о разграблении армянских населенных пунктов. МВД СССР и Комендатура РЧП в случившемся обвиняли обе стороны. Минобороны докладывало о попытке Азербайджана вовлечь в вооруженный конфликт части 4-й армии, расквартированной в Азербайджане. К нему, как и другим высшим руководителям Союза, ежедневно поступают гневные телеграммы и звонки от депутатов Верховного Совета СССР от НКАО и большой группы депутатов Верховного Совета РСФСР.